От крестьянок до цариц. Женщины в истории России - Лиз Грюэль-Апер

южной части России и на Украине они молоды и прекрасны, обнажены, с длинными зелеными или каштановыми волосами. Это могут быть и дети (иногда без волос)[265]. Эти существа чаще всего встречаются группами и могут иметь разные названия – термин «русалка» (возможно заимствованное латинское слово “rosalia”) встречался только на юге и на Украине[266].

Существует множество описаний, где они предстают как существа соблазнительные, и оттого тем более опасные. Они ходят голые, их тела белы как снег, их лица сияют, как полная луна, их волосы длинными локонами расстилаются по плечам. Они легки, как пух, быстро перебегают от дерева к дереву, перескакивают с ветви на ветвь и, ловко качаясь на ветвях, окликают друг друга низкими голосами. Они также могут иметь вид бледных, почти прозрачных маленьких девочек с длинными рыжими или зелеными волосами. Они могут обращаться в мелких животных (белок, крыс, лягушек)[267]. В Беларуси у них ласковые голубые глаза, но если попытаться поймать одну из них, то их глаза стекленеют и становятся неподвижными, как у мертвых[268]. Их видели у озер, кормящими грудью маленьких детей. На Украине они молоды и красивы, но когда заходят в дома, то принимают облик старух[269].

Их можно увидеть только в определенный период года. Они выходят из воды в день Троицы и разбредаются по лесам и полям. Во время Русальной недели, которая выпадает либо на неделю, предшествующую Троице, либо на следующую за ней неделю, устраивались празднования. Согласно различным источникам, они возвращаются в свои водоемы либо в конце Русальной недели, либо в день святого Петра (29 июня). Зиму они проводят подо льдом в компании своего хозяина, водяного духа (водяного), и потому перестают быть опасными. Согласно другим источникам, в Троицын день девушки завивали венки в лесу, но «спешили оставить лес до заката солнца, потому что с ночи Троицына дня на целую неделю лесом овладевали русалки[270]». Дмитрий Зеленин приводит следующую историю:

«Одному из отважных молодых людей сильно захотелось увидеть русалок. В этой связи он обращается к знахарю за советом и защитой. Тот советует ему дождаться глубокой ночи, чтобы все уже спали, раздеться догола и надеть два креста: один на грудь, другой на спину. Ведь русалки боятся креста и оттого и нападают на своих жертв со спины и хватают под мышки, чтобы защекотать до смерти. А если надеть два креста – один на грудь, другой на спину, – то русалки тебя не коснутся. И в самом деле, русалки окружают молодого человека, но не дотрагиваются до него вплоть до того момента, пока тот не теряет крест, что висел на спине. Тогда русалки бросаются на него, чтобы защекотать до смерти, но в итоге жалеют его и оставляют ему жизнь[271]».

Чаще всего эти обманчиво очаровательные существа причиняют вред своим жертвам, щекоча их, пока те не погибают в конвульсиях смеха. Однако вредить эти нечистые мертвецы могут и иными способами. Они могут испугать путника до такой степени, что страх вызовет у того конвульсии, жар или даже смерть. Они могут утопить человека в реке, особенно в полдень. Именно поэтому девушки не ходили купаться во время Русальной недели: русалки могли схватить их за ноги и утащить на дно. Они также могли схватить кого-нибудь неосторожного, закатить ему глаза и развернуть голову на 180 градусов.

Как мы уже видели, лучший способ защититься от них – это крест. Полынь тоже очень эффективна, поскольку русалки ненавидят запах этого растения. Потому девушки, которые ходили за водой на реку во время Русальной недели, вплетали веточки полыни себе в косы, а также носили полынь под мышками. Другой рекомендуемый способ – сесть верхом на кочергу и подъехать к ним таким образом. Русалки ненавидят все металлическое, поэтому убегут. Еще один популярный способ – взять нож и чеснок. В случае несчастливой встречи необходимо «тотчас съесть чеснок и, сделав ножом круг на земле, припасть в оном ниц на землю» – ни при каких обстоятельствах русалки не пересекут круг. Русалки, боящиеся железа, также страшатся межи, поскольку она обозначена металлом, и они не могут ее пересечь. В Беларуси, чтобы спастись от них, советовали идти вдоль межи поля, постоянно перепрыгивая через линию на одной ноге. Наконец, некоторые слова, заклинания, песни, а также свист могут иногда отпугивать русалок, как и любую другую нечисть[272].

Особенно буйны русалки в Русальную Пасху, которая приходится на первый четверг после Троицы[273]. Этот день – их праздник, и, следуя точной этимологии этого слова в русском языке (от «праздный», «пустой» – дня, когда ничего не делали), в этот день лучше было никуда не выходить. Также лучше и не работать, так как у того, кто будет пахать, заболеет скот, у того, кто будет сеять, урожай побьет градом, а у той, кто будет прясть, умрут овцы. Дети всех этих безбожников будут уродливы, и то же проклятие распространится и на приплод их животных. Наконец, в этот день все мертворожденные дети и дети, умершие до крещения, подглядывают за своими матерями, чтобы убедиться, поминают ли те их как должно. Если нет, то таких матерей можно также защекотать до смерти.

Русалкам необходимо делать жертву – оставлять хлеб на межах полей, вешать полотенца и венки на определенные деревья в лесу. Полотно, преподнесенное в дар, особенно ценится этими обольстительными существами; в песнях они требуют его у молодых девушек:

«На той на березе русалка сидела.

Русалка сидела, рубаху просила.

«Девки молодые, дайте мне рубаху —

[…] Хоть худу-худеньку, да белым-беленьку!»[274]

Но эти русские сирены не всегда приносят с собой беду и погибель. Возможен даже брак с молодым человеком, который отправляется жить на какое-то время на дно водоема, а если возвращается, то до конца дней своих грустит. Наконец, в некоторых случаях русалки благотворно влияют на крепкий рост цветущей ржи. У Сергея Васильевича Максимова мы находим:

«Оставляя с Троицына дня воды и рассыпаясь, вплоть до осени, по полям, перелескам и рощам, русалки выбирают себе развесистую, склонившуюся над водою иву или плакучую березу, где и живут. <…> Где они бегали и резвились, там трава растет гуще и зеленее, там и хлеб родится обильнее[275]».

Вера в фантастические существа такого рода сопровождала все культуры, по крайней мере индоевропейские (наяды, ундины, феи, белые дамы (призраки) и т. д.), со своими характерными особенностями для каждой страны. Эта универсальность веры, как вера в