От крестьянок до цариц. Женщины в истории России - Лиз Грюэль-Апер

«Обряд этот совершается с общего согласия и по решению мирской сходки; в Волынской губернии плуг везут на паре волов, но во всех других областях в этом важном деле не употребляют животных. Старуха-повещалка, большею частию вдова, выходит в полночь, в одной рубахе, на околицу и с диким воплем бьет в сковородку; на ее призыв со всех сторон собираются бабы и девки с ухватами, кочергами, косами, серпами, помелами и дубинками. Ворота во всех домах запираются, скот загоняется в хлевы, собак привязывают. Сбросив с себя рубаху, повещалка клянет Смерть; другие женщины привозят соху, надевают на эту голую бабу хомут и запрягают ее в соху; потом начинается троекратное опахивание вокруг села, причем сопровождающая толпа держит в руках зажженные лучины или горящие пучки соломы. <…> Шествие происходит в таком порядке: впереди несут иконы Богородицы <…>, Власия – если бывает чума рогатого скота, Флора и Лавра – если бывает падеж на лошадей, так как эти святые почитаются патронами означенных животных; курят ладаном или целебными травами и даже в некоторых местах поют церковные гимны. Затем едет старуха на помеле в одной рубашке и с распущенными волосами; за нею двигается соха, и за сохой идет девка с кузовом разного зернового хлеба, собранного со всех домов, и сеет по пролагаемой борозде. Иногда, вместо передней старухи, несколько баб и девок едут на помелах и лопатах вслед за сохою и также в одних сорочках и с растрепанными волосами. Следующая позади толпа пляшет, вертится, кривляется, размахивает по воздуху принесенными орудиями, бьет в тазы, чугуны, заслонки и косы, свистит, хлопает кнутами; останавливаясь перед каждым двором, бабы и девки стучат в ворота и бешено вопят: “бей, секи, руби Коровью Смерть или Холеру! – сгинь, пропади Черная Немочь! – запашу, заколю, загребу, замету!” <…>

В Воронежской губернии женское население выбирает девять девиц, известных своим незазорным поведением, трех вдов, отличающихся толщиною, и одну беременную женщину; в полночь избранных девок впрягают в соху – они бывают в белых сорочках, с распущенными косами; ходом сохи управляют вдовы, а впереди идет беременная баба с образом Божьей Матери; все сборище поет:

“Выйди вон, выйди вон

Из села, из села!

Мы идем, мы идем

Девять девок, три вдовы

Со ладаном, со свечами,

С Божьей Матерью!”

В Курской губернии в соху впрягают бабу-неродицу (неплодную), управлять сохою дают девке, решившейся не выходить замуж, а вдовы набирают песку и рассеивают его по проведенной борозде. Посев песка совершается и в губерниях Воронежской и Орловской, при пении следующих стихов:

“Вот диво, вот чудо!

Девки пашут,

Бабы песок рассевают;

Когда песок взойдет,

Тогда и Смерть к нам зайдет!”

Если попадется тогда навстречу какое-нибудь животное (например, кошка или собака), то его тотчас же убивают – в полном убеждении, что это Смерть, поспешающая укрыться в виде оборотня; если кошка вскарабкается на высокое дерево, то его вырывают с корнем, а кошку убивают. <…> Во время опахиванья мужчины не выходят из домов ради беды великия, потому что бешеная толпа баб всякого встречного принимает за оборотня. Обводя село или деревню отовсюду замкнутою круговою чертою, верят, что за этот опаханный рубеж Смерть уже не в силах перейти».

В этом удивительном во многих отношениях тексте, ни в коей мере не поддерживающем идею того, что женщины – это слабый пол, описаны остатки обряда, пересказанные Афанасьевым (и он представлял этот обряд как «хорошо известный») и другими авторами. В разделе «Смесь» издания «Этнографическое обозрение» от 1897 года автор, школьная учительница, оставшаяся анонимной, сообщает следующее:

«Она проезжала мимо одного хутора, где как раз совершался этот обряд; издали она заметила множество каких-то блуждающих огней, а потом увидела, что извозчик, по мере приближения к тому месту, все сильнее дрожал. Расспросив его, она узнала, что это был обычный осенний обряд опахивания, совершаемый молодыми бабами и девками после жатвы с целью охранения от болезни животных. Она добавляет: “Из жителей никто, кроме участвующих в этом обряде, не рискнет выйти из хаты в день совершения обряда, зная, что вышедший, наткнувшись на обряд, подвергается смерти». Горе путнику: полудикая толпа баб, с визгом и писком, бросается на встретившегося и разрывает его в клочки, если последнему не удается бежать[307]».

Этот обряд просуществовал до конца XIX века в России, но не на Украине. Подобные свидетельства показывают, что женскую силу считало магической все общество, в том числе мужчины. Эта магическая сила была связана с земледельческими практиками (женщины, запряженные в плуг и/или направляющие его, пропахивали борозду вокруг деревни). Он очень четко показывает отождествление Богоматери с более ранним аграрным божеством, божеством плодовитости (икону держала беременная женщина), но также подчеркивает благотворную силу, которая в конечном счете исходит от этого оголтелого женского войска, способного отгонять болезнь и даже смерть. (Этот анализ противоречит мнению Ф. Конта, который, описывая этот обряд, рассматривал его как исключение в контексте, который, по его словам, «весьма значительно патриархален[308]». Мы уже разобрались с тем, что следует понимать под термином «патриархальный»).

Покров пресвятой Богородицы

Покров (1 октября) – это дата начала вечерних посиделок. Его еще называли девичьим праздником. Праздник Покрова – это отсылка к преданию о «чудесном явлении Богоматери, распростершей над Царьградом свой покров для защиты города от сарацин», но в народном осмыслении он приобрел совершенно иное значение и стал восприниматься по связи с обычаем покрывания женщиной головы после выхода замуж. В этот день молодые девушки шли в церковь и молились о скором замужестве. Именно в день Покрова начинался период свадебных гаданий и заговоров[309].

Святые Кузьма и Демьян

(Праздник Кузьмы-Демьяна)

Эти святые воспринимались как «податели плодородия, устроители браков, пособники и учителя преимущественно женских работ». Они часто упоминались вместе как «матушка Кузьма-Демьян» и были по факту синонимичны женскому божеству-защитнице. В народном сознании они также считались «курьими богами[310]». Девушки готовили угощения, среди которых обязательно был куриный суп. 1 ноября считался «девичьим праздником». Так, в песне говорится: «На Кузьму-то на Демьяна, на девичий праздник…».

Вот два описания этого праздника:

«Собираемся девчонки дня за два, за три. Ходим по деревне, собираем: кто даст солодку, кто мучки, ставим пиво. Пиво варим (дров-то мы накрадем). <…> Сварим пиво, сольем в бочонок. <…> Вечером мы собираемся в одну хату. Пойдут у нас игры. <…> Потом приходят ребята. У нас начинается игра. Сидим все девушки подряд.