Золотая петля Кызыргана - Алексей Дмитриевич Козловский

Мужчины нырнули под плащ-палатку и притихли, с тревогой посматривая в ту сторону, откуда должен был появиться старик.

Туча как наползла, так и ушла, а Плотников всё не появлялся.

– Нет, положительно я пойду, – засобирался Старцев, когда уже все мыслимые и немыслимые сроки возвращения егеря истекли. Он отряхнулся, потрогал верёвку и, слегка придерживаясь за неё, стал спускаться по склону следом за Иваном Тимофеевичем. Вероятность исчезновения компаньона и ожидание результата поиска своего золота подстёгивали нашего собкора и оказывали заметную анестезию его больной ноге.

Физрук решил, что разумнее всего ожидать развязки на месте и оказать помощь, если потребуется, обоим скалолазам.

Мокрый каменистый склон живо напомнил Старцеву тот, с которого он соскользнул и повис на страховке, когда они вдвоём с Ветлицким охотились за схроном золотого запаса атамана. Тогда ходили легенды, что Ванька Збруев конфисковал у богатеев достаточно этого добра, только теперь собкор имел немало горького опыта поведения в горах. Идти было довольно-таки опасно, тем более скользкие камни не представляли из себя единого монолита, да и кусты, затянувшие склон, тоже не очень-то цепко держались на скудноватую горную породу и почву, а Тимофеевич всё не появлялся. Герман, отчаявшись, стал крепко дёргать шнур.

– Ты чего заполошничаешь? – отозвался старик, голос его раздался чуть ли не рядом.

– О тебе беспокоимся, Иван Тимофеевич.

– Да тут я, под навесом дожжок пережидал, а всё равно вымок, как мышь.

Герман окинул старика взглядом и понял, что котомка у старика совсем не пустая, а в руках, Старцеву даже захотелось протереть глаза, в руках егеря было точно такое же, как и его, ружьишко, то самое, которое они оставили в прошлый раз в пещерке. Тогда Герман предлагал спуститься и ружьё забрать, но со своей больной рукой не рискнул пойти на это, хотя надо было ещё чуток поднапрячься, поискать, так нет, а всё Ветлицкий.

– Там ещё и радиоприёмник был, красненький, на батарейках.

– А как же, вот он. – И егерь протянул его допотопную «Вегу». – Только ружьё без патронов, а приёмник без батареек, вернее, сели они ещё при царе Горохе.

– Тимофеевич, так это моё ружьё и приёмник тоже мой, «Вега» – 241-я. Мы когда с Ветлицким от маяка триангуляционного спускались, чтобы вниз уйти, я сорвался и о страховку руку поранил. Пришлось бросить и ружьё, и приёмник. Ещё подумали, что найдёт какая-нибудь размазня наше имущество, а тут и оно в наличии объявилось.

– Сами, выходит, вы недотёпы со своим другом, если такие вещи бросаете, ладно, кончай рассиживаться, к Алексеевичу возвращаться пора.

– Давай, помогу, – предложил Старцев Ивану Тимофеевичу, поняв, что котомка последнего совсем непустая.

– А если сорвёшься, где тебя искать, да и прибыток вместе с тобой разлетится. Прикажешь опять всю породу по склону перемывать?

«Вот ушлый старик, так и не показал место, где золотишко прятал, – подумал добровольный помощник, – хотя вряд ли он там чего оставил».

– Э-э-эй! – вернул Старцева к действительности окрик Ивана Тимофеевича, но было уже поздно, благо Герман страховку не выпустил из рук и проехав на пятой точке метра три, тормознулся у самого края пропасти. – Помощники, ястри вас в душу! – в сердцах выругался Плотников. – Сказано было сидеть на месте и не рыпаться, так нет, он меня спасать отправился. Спасатель, Господи, прости!

Герман виновато помалкивал и, на четвереньках выползая наверх, предположил, что штаны у него не только промокли, но и подраны сзади.

Физрук встретил их молча, всё было ясно и так, правда, удивился найденному ружью. На место прежней ночёвки вернулись крепко промокшие и голодные.

Разведя костерок, просушившись и довольно-таки скудно пообедав, решили добраться до первой стоянки, саломатовской избушки ещё засветло. Хмурый Кызырган уже выглядел почти чёрным, резко контрастируя с взлохмаченным серым облаком, сползающим по его южному склону.

– Не любит хозяин расставаться со своими сокровищами, – заметил Старцев, кивнув в сторону горной вершины.

– А кто любит лишаться своих богатств? – едко возразил физрук.

Теперь уже тайга не казалась нашим путешественникам такой заманчивой и привлекательной, как прежде, хотя надежда огрести хороший куш с золотого запаса Ивана Тимофеевича наполняла их сердца светом надежды. Старцев стал подумывать о японской иномарке, каким самураем он будет выглядеть за рулём клёвой автомашины, но его мечты наткнулись на сознание того, что подрастают две дочери, да и жена опять заведёт старую пластинку, что она одета, как нищенка. У физрука были свои планы, он мечтал о настоящем внедорожнике, проходимости его стали бы завидовать все корефаны, а Иван Тимофеевич совсем не собирался делиться таким трудом скопленным богатством с двумя нахлебниками и ротозеями. Он обмозговывал, как бы похитрее и, конечно, без шума увильнуть от Старцева и физрука, которые, несомненно, уже распланировали, куда потратят куш с егерьского прибытка.

Глава 4. Липовая нога

1

Непрошеных гостей за время отсутствия добычливой троицы в избушке купца Саломатова не наблюдалось. По сравнению с предыдущими местами ночлега теперь она уже не казалась такой первобытной и непригодной для жилья, как прежде. Главным достоинством у неё было то, что крыша у этого пристанища не протекала, а значит, внутри было сухо.

– Кто у нас нонче кашеварит? – спросил Иван Тимофеевич. После того как он заполучил свои сокровища, в голосе и в поведении почувствовалась властная уверенность, хотя и у физрука был явный козырь – это его машина. Самым никчёмным существом ощущал себя Старцев, последнее было ему весьма несвойственно, только против правды не попрёшь, и он, кажется, смирился со своей ролью крайнего или последнего в этой группе.

– Я могу, – предложил собкор и стал рыться в съестных запасах, при этом не преминул поворчать, – и с какого перепуга мы с продуктами пожадничали. Говорят, что запас карман не трёт.

– А кто готовился, – возразил физрук, – всё спонтанно вышло, вот и расхлёбываем свои недочёты.

– Продукты – шут с ними, – возразил Иван Тимофеевич. – Надо бы скумекать, как это золотишко через кордон в Абазе перевести. Сейчас, с задействованием дороги через Ак-Довурак, наркотрафик стал вольней себя чувствовать, поэтому и навтыкали везде постов. Сюда ехали два гаишника стояли, а назад все четыре, да наркоконтороль, да погранцы для профилактики.

– И верно, как мы об этом не подумали, – хлопнул Старцев себя ладонью по лбу.

– Ладно, когда к дому подъезжать будем, слухать меня беспременно. Ты, Герман Николаевич, чем потчевать нас намерен?

– Чем, только для кулеша пшена и осталось да сухарики вприкуску вместо таёжных деликатесов.

– Это потому, что мы не самым коротким путём возвращались, а есть поближе, от