Исключение из правил - Ольга Владимировна Златогорская

злости туман расступился, Настя почти твердо встала на ноги. Взяла стаканчик и, стараясь не шататься, зашагала в туалет. Медсестра пошла с ней. Настя закрылась в кабинке: ну хоть здесь оставят ее в покое? Сделала, что просили, вручила стакан медсестре и вернулась в свою комнату. Легла – пол под ней снова начал кружиться.

Через какое-то время снова стукнула дверь. Вошла Катерина.

– Настя, извини, – примирительно начала она. – Но, сама посуди, что мы должны были подумать? Мы обязаны проверить, наркотики – это не шутка.

Настя никак не отреагировала.

– Может быть, ты расскажешь, что у тебя случилось?

– Отстаньте!.. – с трудом произнесла Настя.

Катерина покачала головой и вышла.

А Настя вдруг вспомнила: дневник! Там есть записи о Тохе!

Настя подскочила к шкафу – вся сонная одурь разом слетела с нее. Вытащила заветный блокнот, снова села на кровать. Открыла…

Записей про Тоху не было. Ни одной.

Настя пролистала знакомые странички несколько раз. Ни одного листа не вырвано. Но записи выглядели так, как будто кто-то их полностью переписал. Ее собственным почерком.

Это было уже слишком. Перед глазами разлилась плотная чернота. Настя не услышала, как блокнот со стуком упал на пол…

* * *

Через три дня стали возвращаться из лагеря ребята. Чтобы не приставали ни они, ни воспитатели, Настя каждый день вставала, ходила в столовую, сидела в кинозале. Там смотрели какие-то фильмы – Настя не запомнила ни одного. А еще она давно умела прятаться в библиотеке. Если открыть книжку и сесть в дальний угол, никто не лезет с разговорами.

Туман из головы не ушел. Иногда мозги все-таки начинали работать, и Настя мучительно размышляла о том, что случилось.

Она сошла с ума? В лагере над ней ставили какие-то эксперименты, облучали чем-то? Или гипнотизировали?

Думать плохое про лагерь совершенно не хотелось. Перед глазами сразу вставали Александр, Лариса, Анатолий и даже чей-то родитель Гоша. Настя старательно искала причину, по которой лагерь остался бы вне подозрений. И нашла: другие-то нормальные. У них никто не пропал. Не могли же ставить эксперимент над ней одной. Вон девчонки трещат по всем углам про то, как их возили в какое-то идиотское место с детсадовской программой, и только Наська как дура во все это играла. А Катька-то с Олесей выше этого. Фёдор тоже ходит с обычной своей кислой миной.

Может быть, она провалилась в параллельный мир? Но параллельные миры – это выдумка. Если бы люди так запросто туда проваливались, все бы об этом говорили. И обязательно кто-то снял бы видео и выложил в Сеть.

Настя вспомнила, как пару лет назад она случайно посмотрела ролик – мальчик вывалился из кабинки колеса обозрения. Потом это видео долго стояло у нее перед глазами: маленькая фигурка, очень темная на фоне неба, летит к земле. Все произошло очень быстро – и тем не менее это зафисировали несколько человек.

Парни из Настиной «семьи» часто смотрели видосы с регистраторов, как разбиваются машины или под колеса попадают люди. А недавно, когда совершил аварийную посадку самолет, весь Интернет мигом облетела запись из салона – какой-то пассажир снял, как все трясется и кричат люди.

Когда что-то происходит, рядом всегда оказывается кто-то с камерой, мобильные телефоны есть у всех. Значит, и про то, как кто-то пропадает или ниоткуда появляется, было бы видео. Но его нет, а есть книжки. А на книжках пометка: «фантастика». Значит, выдумка.

Взрослые сговорились и троллят ее? В такой вариант поверить легче всего, но есть одно обстоятельство: Тоха. Скорее небо упадет на землю, чем Тоха выступит против нее. Даже обидевшись насмерть, он не примет участия в чужой недоброй игре.

Остается один, самый простой вариант: она сошла с ума. Придумала себе несуществующую жизнь, несуществующего друга и несуществующие путешествия. И только одно мешает поверить в эту версию до конца: фото в телефоне. Тоха добавил ее в друзья только сейчас и раньше снимок прислать не мог. А он есть. Есть!

В этом месте мозги выключались, и голову снова застилал туман. Настя переставала думать и реагировать на происходящее вокруг. И это было хорошо. Потому что иногда – чаще всего по ночам – приходили другие воспоминания. Те, от которых Настя давным-давно отгородилась толстой стеной. Ей казалось, что стена «работает» сама по себе. Но сейчас, когда сил не хватало, стена рушилась – и возвращалось это.

На соседних кроватях мирно сопели девчонки, в окно светил фонарь и отбрасывал резкие тени, похожие на лунные. Но Настя не видела ставшую привычной комнату – у нее перед глазами появлялись картины ее прошлого. А вместе с ними приходили чувства – те, которые Настя так хотела забыть.

Квартира. Уютная двушка в Екатеринбурге. Мама с папой всё собирались переклеить обои и весело спорили, в какой цвет. Настя себе давно выбрала – синенькие, с мишками и сердечками. Квартира казалась маленькой, ее всегда наполнял папин громкий голос, мамин смех, объятия, вкусные запахи из кухни, разбросанные вещи – мама не любила порядок… А теперь в квартире тихо. Маму увезли в больницу, и Настя ждет. Но мама не возвращается. Папа становится все тише и тише, не слышен его голос, у него ввалились щеки. Он забывает бриться. Иногда он словно просыпается, подхватывает ее, Настю, на руки и сильно прижимает к себе. Щетина колет лицо. Насте становится очень страшно – как будто приближается что-то непоправимое.

Однажды папа возвращается из больницы и долго сидит на кровати в спальне, не зажигая света. Настя бесшумно прячется в своей комнате. Тишина сжимает голову, и то ужасное, непоправимое становится ближе. Настя не выдерживает и подкрадывается поближе к папе.

Папа похож на огромную сломанную игрушку. Он еле заметно поворачивает голову и говорит всего два слова.

Эти слова роняют на Настю небо.

Мама умерла.

Дальше Настя помнит кусками: приходили какие-то женщины, что-то искали в мамином шкафу. Кажется, одежду. Потом на кухне варили, жарили, деловито переговаривались. Звали Настю: «Покушай, детка, тебе нужны силы». Настя не могла есть, у нее так сдавило горло, что с трудом проходил воздух. Чужие женщины казались ей злыми ведьмами, слетевшимися на шабаш.

Настя увидела маму уже на кладбище. День был теплый, то и дело моросил легкий дождик, а потом снова проглядывало солнышко. «Скоро грибы пойдут», – сказал кто-то, и Настя ужаснулась: как можно говорить про грибы, когда ее мама умерла?!

Мама умерла! То, что лежало в гробу, не имело ничего общего с настоящей мамой – веселой,