Исключение из правил - Ольга Владимировна Златогорская

Настя кивнула.

– Но при этом ты знаешь адрес его бабушки. А он тебя – нет. И адрес тебе не давал.

Настя снова кивнула.

Марина Викторовна потерла лоб, покачала ногой, посмотрела вдаль – видимо, она так размышляла. И сказала:

– Слушай, по-моему, надо ехать туда. Поговоришь с ним – может быть, что-то прояснится.

Настя ошарашенно уставилась на кураторшу.

– Вы серьезно?

– Вполне. А ты не хочешь ехать?

– Хочу, конечно. Но кто меня отпустит?

– Со мной отпустят.

Настя все еще не верила:

– Вы… хотите… поехать со мной в Васильевск?

– Я же обещала помочь. Историю ты рассказываешь странную, я не знаю, как к ней подступиться. Тогда я подумала: чего бы сама хотела на твоем месте? Ответ очевиден. Ничего другого я пока не придумала. Поехали?

И так по-домашнему мягко прозвучало это «поехали», что Настя неожиданно для себя разревелась, как дошкольница. Она хлюпала носом, а Марина Викторовна сидела рядом и просто смотрела на нее. Не бросилась обнимать и утешать, а молча протянула пачку бумажных салфеток.

– Спасибо, – пробормотала Настя. Вытерла лицо, высморкалась и привычно загнала слезы внутрь.

Кураторша задумчиво произнесла:

– Нам нужен его адрес. И желательно номер телефона. Вот что. Где, говоришь, живет его бабушка?

* * *

Ехать решили через день. Настя этого еле дождалась. Она не могла толком ни есть, ни спать. То в ней крепла надежда, что они увидятся с Тохой и все наладится. То брала верх рациональная часть, которая говорила: «Он тебя не знает, что изменит встреча?» Так Настю мотало туда-сюда, и к поездке она совсем извелась. Чтобы ни на кого не рявкнуть, Настя ушла на площадку и занималась там. Спортплощадка у детдома – одно название. Раньше в кустах на скамейке ребята курили, но после того как директор поставил туда камеру, это место стало совсем безлюдным. Настя бегала кругами по небольшому стадиончику, подтягивалась на хлипком турнике, тянулась на лесенке с проржавевшими ступеньками и старалась ни о чем не думать.

Но вот наступило утро четверга, и сразу после завтрака, как и обещала, приехала Марина Викторовна. Настя увидела в окно ее маленькую серебристую машинку. И первый раз вышла куратору навстречу.

Если бы Настя оглянулась, она бы увидела, как ей в спину с радостным удивлением смотрит Катерина. Но Настя не оборачивалась – она спешила в Васильевск.

Настя села в машину и почувствовала, как у нее дрожат ноги.

– Доброе утро! – сосредоточенно произнесла Марина Викторовна. – Пристегнись.

Настя защелкнула ремень безопасности и откинулась в кресле. Отозвалась:

– Здравствуйте.

– Ехать далеко. Включим радио?

– Давайте…

– Ты какое предпочитаешь?

Настя растерялась. Во-первых, она вообще не слушала радио. Она слушала такую музыку, от которой у кураторши гарантированно завяли бы уши. А во-вторых, она не ожидала, что хозяйка машины будет спрашивать у нее, пассажира и вообще ребенка, какое радио включить.

Настя честно сказала:

– Я не знаю. Какое вам нравится?

Марина Викторовна нажала кнопку:

– Вот это. Пойдет?

Заиграла мягкая мелодия. Настя глянула на приборную доску: «Хиты девяностых». Ух ты, какая древность. Ладно, пусть играет.

Настя кивнула. Покосилась на кураторшу.

Похоже, Марина Викторовна не стремилась вступать в разговоры. Она внимательно смотрела на дорогу, чуть прищурившись, и ее острый профиль казался отточенным, как бритва. Короткие пепельно-серые волосы топорщились на затылке, белоснежная шея торчала из небрежно намотанного легкого цветастого шарфа, тонкие пальцы цепко держали руль. Сейчас она напоминала хищную птицу, кружащую над добычей. Но это не казалось смешным. Наоборот, сейчас Марина показалась Насте очень стильной и даже красивой. Настя вдруг поняла, что ничего о ней не знает. Сколько ей лет? Кто она по профессии? Где работает? С кем живет?

Настя слышала, что у Марины Викторовны двое взрослых детей, но где эти дети, чем занимаются – понятия не имела.

Кураторам не запрещено рассказывать о своей жизни подопечным. Просто Настя никогда этим не интересовалась.

Машина выехала на шоссе и понеслась по трассе.

Настя вдруг спохватилась:

– Ой… А вы адрес узнали?

– Конечно, – чуть улыбнулась кураторша. – Иначе куда бы мы ехали?

– А-а… как?

Марина немного помолчала и неохотно ответила:

– Мы взрослые люди, нам проще понять друг друга…

Настя почувствовала подвох. Резко спросила:

– Так что вы сказали бабушке Антона?

– В каком-то смысле правду.

– То есть?

Марина вздохнула:

– Я сказала, что вы, видимо, дружили, а потом поссорились. Что-то у вас произошло. Ведь ты знаешь его имя и фамилию, адрес бабушки, у тебя в телефоне фотка. Антон очень сильно на что-то обиделся, да так, что теперь говорит: «Не знаю никакой Насти». А ты сама не своя. Ни есть, ни спать не можешь, того и гляди, будет нервный срыв. И что подросткам надо дать возможность поговорить не в Интернете, а по-настоящему, лицом к лицу. Вот и всё.

– И если бабушка спросит про меня…

– Он скажет: «Не знаю никакую Настю», – усмехнулась Марина Викторовна. – Тем самым подтвердив мои слова.

– Гениально! – искренне восхитилась Настя.

– Это было несложно. Мне даже немного стыдно обманывать пожилого человека. Но, как я понимаю, с чистой правдой ты уже приходила.

– Ага… Спасибо, Марина Викторовна.

– Ты можешь называть меня просто Марина. Это будет короче и удобней… И, если хочешь, говорить мне «ты».

Настя почувствовала себя неловко. Поежилась. Кураторша, хоть и смотрела на дорогу, это заметила. Спокойно добавила:

– Но, если тебе сложно, мы можем оставить все как есть. Или как-то перейти постепенно.

Настя вспомнила лагерь, предложила:

– А можно… я буду звать вас по имени… и на «вы»? Пока…

Марина кивнула:

– Конечно.

Насте показалось, что Марина как будто немного обмякла. Негромко играла песня из какого-то старого фильма, ложилась под колеса серая лента шоссе. И Настю вдруг отпустило напряжение последних дней. Она просто ехала к Тохе. И будь что будет.

Примерно через час Марина сказала:

– Заедем на заправку? Воды купим и вообще…

Настя кивнула. Ей как раз нужно было «вообще», но она стеснялась попросить. На заправке Марина пошла к витрине с напитками, а Настя сразу же увидела указатель «WC» и заторопилась туда. Возвращаясь, она прошла мимо холодильника с мороженым. Глаза сами собой зацепились за многообразие брикетов, стаканчиков, кюветок и рожков.

Марина только что расплатилась за полуторалитровую бутылку воды. Убрала мелочь в кошелек, обернулась и проследила за Настиным взглядом. Тут же спросила:

– Хочешь мороженое? Тебе купить?

Настя неопределенно хмыкнула.

Марина подошла, встала рядом:

– Какое ты любишь?

Настя пожала плечами. «Любишь»… Она ела то мороженое, которым угощали. Иногда покупала его себе сама, но