Исключение из правил - Ольга Владимировна Златогорская

Марина сказала:

– Выбирай.

Настя обвела глазами витрину и потерялась в названиях и картинках. Она переводила взгляд с одного мороженого на другое и не понимала, что взять. Ее бросило в жар. Она словно увидела себя со стороны: уткнулась в витрину и хлопает глазами как идиотка. Рассердившись, Настя вдруг увидела эскимо, которое давали в лагере, и ткнула пальцем. Марина спокойно взяла его и пошла на кассу. Оглянулась:

– Еще что-нибудь хочешь? Печенье? Чипсы?

Настя помотала головой. Нет уж, хватит одного выбора. В печеньях она понимала еще меньше, чем в мороженом. А купить что-то невкусное и потом давиться не хотелось.

Марина заплатила за мороженое и отдала его Насте. Они сели в машину. Марина достала из дверцы маленькое полотенце:

– Положи на коленки, чтобы на джинсы не капнуть.

Настя удивилась: как все продуманно. Марина явно сама ест в машине. А водитель в детдомовском автобусе всегда злился, когда кто-то пытался жевать в салоне, и с мороженым вообще не пускал…

Машина снова вырулила на шоссе, Настя ела мороженое и косилась на Марину. Неужели кураторше правда нравится возиться с ней? Помогать, угощать мороженым, убивать целый день, кучу сил и бензина на поездку в Васильевск?

«Осторожно, – сказал внутренний голос. – Ты уже один раз поверила».

Да. Было такое. Когда ее взяли в семью, она совершила ошибку – расслабилась. Тогда она была маленькая. Сейчас она другая.

Начиналось все так хорошо! У Насти снова появилась своя комната. Новая одежда, учебники и разноцветные тетради с котятами. Класс, в котором всего четырнадцать ребят. Спокойные учителя, интересные уроки. Настя бросилась учиться со рвением, которого в себе не знала. В ней словно начал оттаивать лед. И опекуны – тетя Люба и дядя Коля – казались самыми лучшими на свете.

А потом опекуны начали ссориться. Настя заметила это не сразу – слишком уж была счастлива. В какой-то момент она пришла из школы и увидела, что опекуны недовольны. Конечно, она решила, что они недовольны ею. И стала стараться еще больше: учиться, помогать по дому и при малейшем косом взгляде бесшумно исчезать в своей комнате. Но опекуны всего этого словно не замечали. Их недовольство росло. Они стали ругаться в ее присутствии, закрыв дверь в свою спальню. А потом уже и не закрывали. Они говорили друг другу страшные вещи. Настя лежала скорчившись на своем диване и закрывала уши руками. Она не понимала, что происходит. Оттаяв внутри, она снова начала бояться. У нее появилось что терять.

Поругавшись пару месяцев, тетя Люба и дядя Коля решили разводиться. Настя надеялась, что тетя Люба оставит ее себе. Ведь Настя убирала квартиру, мыла посуду, готовила – все это она освоила еще во время жизни с папой – и думала, что нужна. Настя была готова заниматься хозяйством круглые сутки – ходить в магазин, следить за домом, утешать тетю Любу, ведь ей будет очень грустно, когда она останется одна. Но опекуны дружно решили: у них сейчас сложный период, им нужно разобраться в своих отношениях. У них нет времени на ребенка.

Настя вернулась в интернат.

Дядя Коля вез ее на машине, обещал вскоре привезти крупные вещи, которые не влезли в сумку, а Настя его почти не слышала – только чувствовала, как снова каменеет внутри.

Настю поселили в ту же комнату. Прошло всего полгода, и в интернате почти ничего не изменилось. Кроме ребят. Нормальные в прошлом пацаны и девчонки вдруг дружно начали ее ненавидеть. Начались щипки, пинки, насмешки из-за угла. Стало пропадать белье, кто-то изорвал тетрадки, с которыми Настя вернулась из семьи. Плюшевого зайца, подарок тети Любы, Настя нашла в унитазе. То тут, то там ей шипели: «Дрянь!», «Такие, как ты, никому не нужны!». Или раздавались смешки: «Что, взяли тебя добрые люди и выкинули, как собачку?» Ее как будто случайно обливали супом в столовой, опрокидывали ее стакан с компотом, отворачивались, когда она пыталась заговорить, не брали в игру, не садились рядом в автобусе.

Настя не понимала, за что они с ней так. Она пыталась прорвать стену отчуждения, заговорить, улыбнуться, как бы невзначай подстроиться к чужому разговору. Но со всех сторон на нее смотрели с ненавистью и презрением.

Однажды Настя не выдержала. На очередной толчок и смешок в ухо она ударила обидчика по лицу. Коротко и четко, как на соревнованиях. Мальчишка упал, кто-то вскрикнул. А Настя, стоя над поверженным врагом, ощущала, как к ней впервые за долгое время приходит радость. И дело было не в том, что она победила пацана. Тренер говорил: мало доблести побить того, кто не умеет драться. Это была радость освобождения. Настя больше не хотела терпеть. Не хотела быть «хорошей». Не хотела стараться. Не хотела подстраиваться, договариваться и просить. Все равно она никому не нужна. Так пусть хоть не лезут.

Ее пытались дразнить еще – и она снова ответила точным и сильным ударом. Девчонку, «не нарочно» разлившую ее компот, она броском отправила на пол, прямо в сладкую лужу. После этого ее пытались побить компанией. Это кончилось плохо. Когда пристает один человек, можно выбрать, куда и как ударить. Когда нападает толпа, времени выбирать нет, приходится бить наверняка. Кроме спортивных единоборств тренер учил девочек драке на улице. Он говорил: «На вякий случай». И вот приго-дилось.

Настя тогда повредила руку, и ее положили в больницу. Как сказала нянечка Максимовна, «от греха». Нападавшие мальчишки пострадали сильнее: кроме синяков и разбитых носов двое получили сотрясение мозга, а один – перелом ребер. После этого Настю не трогали, но и разговаривать с ней не рвались. Настя приехала из больницы – и оказалась в изоляции. После бесконечных дразнилок это было даже приятно. Настя замкнулась в себе, не хотела общаться, учиться и выполнять требования режима.

А потом в детдом пришла тетя Люба. Как ни в чем не бывало она принесла шоколадку и начала расспрашивать, как дела. Мимоходом обронила, что помирилась с дядей Колей и что теперь они вместе будут Настю навещать, ведь все-таки они не чужие. Нет, о возвращении в семью речь не идет. У них пока с дядей Колей все непросто.

Настя почувствовала, что ее заливает холодная ярость. Ей хотелось крушить, ломать, рвать на части. Рядом с ней стоял аквариум с лупоглазыми рыбками. Настя хотела схватить его и шарахнуть об пол.