Исключение из правил - Ольга Владимировна Златогорская

полку, между книг. А вот отойти оттуда уже не успел. Сделал задумчивое лицо. В таком виде меня и застал отец. Окинул взглядом комнату, никакого беспорядка не заметил и прошел на кухню. Оттуда сразу же донеслось:

– Почему посуду не помыл?

– Не успел.

– Что ты там бормочешь? Не слышу!

Не слышишь, так подошел бы и спросил. Что из кухни-то орать.

Этого я, конечно, не сказал. Поплелся на кухню. Повторил:

– Не успел.

– Чем ты был занят, интересно? – иронично спросил отец. – Решал проблемы мирового масштаба? Как там глобальное потепление?

Я смолчал. Хотелось ответить по существу: «Папа, ты бесишь». Но сказать такое я не мог.

Отец не останавливался:

– Сколько раз говорил: поел – помой посуду сразу! Нечего тараканов разводить!

– Сейчас помою, – старательно сохраняя ровный тон, выговорил я.

Лицо отца скривилось:

– Ой, только не надо делать одолжений. Я ничего от тебя особенного не требую. Простая аккуратность.

Я поддернул рукава свитера и пустил воду. Посуды-то всего ничего: тарелка, ложка и кружка. Работы на две минуты.

Отец уселся на свое место за столом. Это у него так выглядит просьба «погрей мне, пожалуйста, суп».

На всякий случай я уточнил:

– Обедать будешь?

– Буду.

– Суп погреть?

– Давай.

Я налил в большую суповую кружку три половника, поставил в микроволновку. Порезал хлеб, придвинул доску поближе к отцу. Микроволновка звякнула, я подал отцу суп и ложку. Тот молча принялся есть.

Интересно, чего это он явился посреди рабочего дня? Случилось что или так, мне внезапную проверку устроить?

Я осторожно спросил:

– Пап, ты на обед приехал?

– Нет, – буркнул он в тарелку.

Я вопросительно посмотрел на него.

Отец неохотно объяснил:

– Меня к стоматологу отпустили. Зуб разболелся, хоть вешайся.

Он снова уткнулся в тарелку, а я ушел в комнату. Сел за стол, достал шахматную головоломку. Ничем нормальным отец заниматься все равно не даст.

Отец поел и помыл посуду. Зашел в комнату, подошел к полке. И сразу спросил:

– Ты что, брал планшет?

Я обмер, но отозвался как можно ровнее:

– Нет.

Где я прокололся?

Отец посмотрел на меня через плечо.

– А что ты у полки делал?

– Книжку искал. Хотел поваляться после обеда.

– И что нашел?

Я подавил желание назвать что-нибудь из программы, заданной на лето. Отец в жизни не поверит, что я добровольно собирался это читать. Поэтому я «признался»:

– Комикс.

– Это не книжка, – презрительно поморщился отец. – Лучше бы ты что-нибудь нормальное почитал.

– Почитаю… потом.

Отец уставился мне в затылок, как будто хотел просверлить голову взглядом. Я усиленно решал головоломку и делал вид, что не замечаю. Отец отошел и завалился с планшетом на диван – в точности так же, как недавно делал я.

Мне вдруг стало так обидно, что я скрипнул зубами. Почему ему можно валяться на диване с планшетом, а мне нет? Даже трогать свой планшет не разрешает. Как будто я в нем дырку протру! Я просил, а он сказал: у тебя настольный компьютер есть. Но его не возьмешь с собой на диван, за ним надо сидеть на жестком стуле, который отец специально купил, чтобы «осан- ка не портилась». Сам-то он, понятно, на этом стуле не сидит. Он за своей осанкой следит в горизонтальном положении.

Не отрываясь от планшета, отец пробормотал:

– Сходил бы погулял, что ли. Лето на дворе.

– Угу, – нейтрально отозвался я.

– Что вы за люди! – прокряхтел отец, поднимаясь. – Сидите в квартирах, как старички, в гаджеты уткнувшись. Ни друзей у вас, ни игр. Потерянное поколение…

Я промолчал. Раньше хотелось как-то ответить, постоять за себя. А недавно стало все равно.

В кармане завибрировал и запел телефон. Я удивился: кто мне мог звонить кроме мамы? Номер незнакомый.

– Кто это? – тут же спросил отец.

– Не знаю. Может, спам.

Телефон звякнул – пришла эсэмэска. Я открыл ее. «Это Настя, ты меня недавно добавил в друзья. Перезвони мне, как сможешь».

Отец ушел в ванную, я выскочил на балкон. Почему-то вдруг стало тревожно. И как будто просвет наступил в сером тумане. Появилась надежда. На что? Непонятно.

Я перезвонил на входящий номер.

– Алло! – отозвался девчоночий голос. – Антон?

– Да… Это я.

– Надо поговорить. Дело есть.

– Говори.

– Это не телефонный разговор, – очень взросло отозвалась девчонка. – Надо встретиться. Ты сейчас можешь?

– Могу. Минут через десять.

– Хорошо. Спускайся во двор, как будешь готов.

– Ты знаешь, где я живу?

– Конечно. Иначе зачем бы звала тебя во двор?

Я вдруг вспомнил:

– Ты же вроде в Москве живешь?

– Ага.

– Тогда что ты здесь делаешь?

– Поумнее вопроса нет? – слегка рассердилась девчонка. – Давай, выходи. Все объясню.

Я услышал, что отец закончил возиться в ванной, и дал отбой. Высунулся в окно, как будто интересуюсь погодой.

Отец походил по комнате. Поворчал, что вечно не может найти страховой полис. Я не выходил с балкона, чтобы не попасть под горячую руку. Наконец он собрался, бросил на меня прицельный взгляд.

Я быстро сказал:

– Погода и правда хорошая, схожу погуляю?

Отец кивнул и ушел обуваться. Позвенел ключами, хлопнул дверью. Дважды клацнул замок. Я увидел с балкона, как отец пересек двор и скрылся за углом соседнего дома. Теперь можно выходить. Я не хотел, чтобы отец увидел меня с девчонкой. Начнутся вопросы, язвительные замечания и прочие воспитательные приемы. Лучше не давать повода.

Девчонка ждала меня на скамейке на детской площадке. Она очень походила на свою фотографию. Даже шапку надела. Видимо, носит ее по приколу. Не такое у нас холодное лето, чтобы в шапке ходить. Я мысленно повторил ее имя: Настя. Плохо у меня с памятью на имена.

Как только я открыл дверь подъезда, она уставилась на меня и смотрела, как я подхожу. Тоже узнала, значит. Первая сказала:

– Привет.

– Привет… Ты на чем приехала?

– На машине. Вон стоит, серебристая.

Я оглянулся. В машине сидела какая-то женщина. Она смотрела в смартфон и меня не видела.

– Это мама твоя?

– Это Марина. Она мой куратор, – спокойно отозвалась Настя. – У меня нет родителей. Я живу в детском доме.

Такого я не ожидал и растерялся.

А Настя сказала:

– Покажешь город? Хочется ноги размять, я больше четырех часов сидела.

– Пойдем, – обрадовался я. Хотелось уйти из двора, где мы как на ладони. – Только я не знаю, что тебе показать. Танк на площади и памятник Ленину?

– Ты лучше покажи какие-нибудь места, где сам любишь бывать, – попросила Настя и странно на меня посмотрела. Как будто с вопросом.

Я пожал плечами.

– Да нет у меня особо любимых мест. Я вообще не люблю Васильевск.

– Ну где-то