Исключение из правил - Ольга Владимировна Златогорская

Марина повернула на шоссе и прибавила скорость. Помолчала. Настя уже подумала, что разговор окончен, но Марина негромко произнесла:

– Мне в детстве рассказали одну притчу. «Маленькая птичка узнала, что скоро небо упадет на землю и всех раздавит. Тогда она легла на спину и выставила ножки вверх. Мимо шел тигр. Увидел эту картину и спросил, в чем дело. Птичка ответила: „Глупый тигр, ты разве не слышал, что скоро небо упадет на землю и все погибнут? Вот я готовлюсь его держать“. Тигр увидел, что птичка правда верит в опасность, и поэтому решил не переубеждать ее, а воззвать к логике. Он сказал: „Неужели ты думаешь, что, если огромное небо рухнет, ты удержишь его своими маленькими слабыми ножками?“ На что птичка ответила: „Делаю, что могу“».

Марина замолчала. Настя ждала продолжения, но Марина сосредоточенно смотрела на дорогу – и не говорила больше ничего.

И в этой паузе Настя вдруг поняла, что «делаю, что могу» – это не только про птичку. Или даже вообще не про птичку.

С этим новым пониманием Настя посмотрела на Марину совсем другими глазами.

Васильевск остался позади, Марина снова включила радио. Настя подумала, как ей повезло, что ее куратор не любитель болтать просто ради того, чтобы не молчать. Настя устроилась поудобнее. Серое шоссе тянулось между деревьями, встречных машин почти не было. Дорога выглядела уютной и монотонной. Перед глазами запрыгали картинки.

…Вот Антон выходит из подъезда – незнакомый, угловатый, худой. Пострижен коротко, сутулится, шея вытянута вперед, лопатки торчат.

…Вот они идут по дороге к лесу: Антон разговаривает отрывисто и сам какой-то дерганый, как будто постоянно ждет, что его арестуют.

…Вот он презрительно кривится – совершенно не свойственная Тохе гримаса. И сплевывает. Это так неприятно – идти рядом с человеком, который все время плюется.

Вот он залезает в шалаш на дереве – ловко и быстро, но снова как-то дергано. Потом сигареты эти. Курит Антон умело и явно давно. Тоха с сигаретами вообще не знаком. Настя однажды предложила попробовать, просто для «галочки в резюме». А Тоха посмотрел на нее своими ясными серыми глазами и спросил: «А смысл? Я и так знаю, что это дрянь». Глаза – да… Серые глаза Антона разглядеть оказалось сложно: он щурился, отворачивался, отводил взгляд. Кажется, он вообще не умел смотреть прямо.

И он ни разу нормально не улыбнулся – так, чтобы появилась ямочка на щеке.

Да, это действительно другой человек.

Настя вспоминала Тоху – как он хватал ее за руку или за шиворот и не давал упасть. Как кормил бутербродами. Как всегда был готов ехать к черту на рога, если попадалось интересное место. Как заступился за нее в школе. Как смешно терялся каждый раз, когда выходил не туда, куда планировал. (В эти моменты он становился похожим на плюшевого медведя, который был у Насти когда-то, еще в прошлой жизни.) Как он недоуменно распахивал глаза, когда с языка Насти срывалась резкость. Он не обижался – он именно удивлялся, каждый раз как первый. Только сейчас Настя окончательно поняла, насколько исключительным человеком был Тоха. А Антон – самый обыкновенный пацан. Ничего особенного в нем нет. Они могли бы учиться в одном классе и проходить мимо друг друга по сто раз в день, но никогда не стали бы друзьями. Примириться с тем, что Тохи больше нет, казалось совершенно невозможно.

Настя не хотела признаваться даже себе, но, потеряв Тоху, она согласилась бы и на Антона. Может, где-то в глубине души у него нашлись бы Тохины черты. Не могут же они быть настолько разными. Неужели жизнь с родными родителями могла так искалечить доверчивого и открытого парня?

Но Антон к ней интереса не проявил. Наверное, он вообще решил, что она больная на голову, и уже забыл о ее приезде. Покурил за углом и режется в какую-нибудь стрелялку на компе.

Значит, его надо просто заблокировать в памяти. Как папу. Как тетю Любу и дядю Колю. Он есть – но его больше нет. И точка.

Пришло знакомое ощущение, как внутри все каменеет. Чем ощутимее становился этот камень, тем сильнее отодвигался Тоха. Он словно уходил к горизонту. Это было больно, но Настя давно научилась плакать внутри. Ее лицо тоже застыло.

Так они доехали до Москвы.

Уже в городе Марина с сочувствием спросила:

– Не помогла поездка, да?

Настя неопределенно дернула головой.

А Марина добавила:

– Даже не знаю, чем тебе еще помочь. Если ты что-нибудь придумаешь, позвони. Но здесь нужен по-настоящему умный человек.

Камень внутри с треском разлетелся. Настя даже подскочила. Лицо зажгло, как будто его натерли снегом. Кровь побежала по телу.

К ней снова вернулась надежда.

«Позвони!»

«Умный человек!»

Кажется, она знает, что делать.

Настя повернулась к Марине и впервые посмотрела ей прямо в лицо. И с чувством сказала:

– Спасибо. Вы даже не знаете, как прямо сейчас мне помогли.

* * *

Только бы она не выбросила тот клочок бумаги! Настя бегом пронеслась по лестнице, влетела в комнату и выдернула ветровку из шкафа. Лихорадочно обшарила карманы. Нашла скомканный листок бумаги, расправила…

Что это?

Четким округлым почерком написаны формулы. Степени, корни, переменные. Дроби. Синусы и косинусы. А это что? Логарифмы?

Запись выглядела совершенно зубодробительно. Настя поняла, почему Катька сразу выбросила листок. Она решила, что пацан издевается, – написал какие-то формулы, не имеющие решения. Но Марат не тот человек, чтобы поприкалываться над девчонкой. Скорее всего, это тест на интеллект.

Настя села на кровать и разгладила бумагу на колене. Присмотрелась повнимательнее.

Почти все выражения содержали в себе переменные «х», «у» или «а». Но начиналась запись коротко: икс в кубе. А дальше – длинная дробь. И еще одна. И еще.

Стоп. Икс в кубе – это первая цифра номера. А любой номер телефона начинается с восьмерки. Восемь – это два в кубе. Икс равен двум. Теперь игрек… Вот в середине. Игрек равен икс квадрат плюс три, умноженное на пять. Это четыре плюс… ой, нет. Сначала умножить. Девятнадцать…

Настя почувствовала азарт. Где тут переменная «а»? Вот она. Корень квадратный из выражения: икс квадрат плюс игрек плюс два. Корень из двадцати пяти – пять.

Настя вытащила из тумбочки карандаш и переписала выражение, подставив вместо переменных полученные цифры. Извлекла квадратные корни. Выражение перестало выглядеть таким громоздким. Его оказалось довольно просто посчитать даже