Исключение из правил - Ольга Владимировна Златогорская

по выступлениям, платят приличные деньги. Мы с тобой Меладзе с Сюткиным только на экране видим, а они с ними на одной сцене выступают. И вот оттуда, с этого олимпа, их вдруг скидывают. Только вчера была звезда – а сегодня никто и звать никак. Это даже взрослые не выдерживают. А тут ребенок.

Про звездную жизнь Марина говорила сердито и с напором, а последняя фраза прозвучала неожиданно горько. Настя всем сердцем почувствовала, что за тремя словами «а тут ребенок» стоит большая беда.

Настя помолчала и тихо спросила:

– Дочка вашей подруги… она… как?

– Плохо. Сначала вроде хорохорилась, на кастинги ходила в разные мюзиклы. В бесплатные ее даже взяли, но бесплатный проект – это же хобби. А ей надо деньги где-то брать, она девушка взрослая уже. Образования у нее нет, поступить со своим аттестатом она никуда не сможет. Вот и сидит дома, принимает антидепрессанты. И хорошо, что принимает, а то ведь было время, она пробовала вены себе перере́зать, да не получилось.

Настя вздрогнула. Вспомнились те две девчонки, шагнувшие в окно.

Марина помолчала, задумчиво пожевала котлету. Настя спохватилась и вернулась к своей тарелке. А Марина негромко сказала:

– Знаешь, я в детстве читала книгу про Моцарта. Родители на нем зарабатывали, показывая за деньги «маленькое чудо». И горожане ходили смотреть: конечно, занятно, такой маленький мальчик, а уже играет на клавесине. Но они ходили, когда Моцарту было пять лет. А когда он стал постарше, народ уже не собирался: многие мальчики из хороших семей умели худо-бедно музицировать. Зрители же не разбираются, хорошо ребенок играет или плохо. Феномен был именно в том, что он вообще играл… И вот папа Моцарта сокрушался, что еще немного – и семья останется без средств к существованию…

Очень мне запомнилась эта история. Я тогда маленькая была, а уже как-то сообразила, что всю эту гениальность родители раздувают, им выгодно не простого ребенка иметь, а супер-пупер особенного. И ладно в темные века, тогда действительно стоял вопрос выживания. А сейчас-то зачем? Знаешь, я часто про это думаю, когда смотрю на всех этих юных звезд. Певцов, танцоров, актеров, моделей. Зачем родители устраивают эту ярмарку собственного тщеславия? Ведь для ребенка это не полезно. Эти детки помаячат-помаячат на экранах, а потом куда-то исчезают. И думаю я, что многие исчезают совсем.

От этого совсем Настя похолодела.

А ведь на самом деле, по телику то и дело показывают очередных «супергениев» – то вокалистов, то пианистов, то гимнастов. А потом – где они все? Выросли и стали обыкновенными? Или… не выросли?

Настя почувствовала себя так, как будто рядом с ней распахнулась пропасть и оттуда повеяло могильным холодом. Она вздрогнула и отодвинулась.

А Марина добавила:

– Не хотела бы я своим детям такой судьбы.

Настя нерешительно спросила:

– А у ваших детей… какая судьба?

– Обыкновенная, – пожала плечами Марина. – Сын программист, дочка дизайнер. Нормальные, человеческие профессии. Звездами не стали, но и в депрессиях не валяются. Люди как люди.

Настя допила компот и вдруг поняла, что впервые за все время знакомства куратор не выпытывала что-то у Насти, не читала нотаций, а рассказала о том, что ее действительно беспокоит. И говорила с ней как с равной. Как такое получилось?

В голове у Насти прозвучал голос Антона: «Ее инопланетяне подменили».

А Марина спросила:

– Хочешь десерт какой-нибудь? Можно чаю взять.

– Не, спасибо.

– Тогда поехали.

– Ага.

Марина заплатила по счету, и они вышли из отеля. На капоте Марининой машины сидела большая белая кошка.

– Киса!.. – ласково позвала Марина. – Хорошая кошка. Греешься? Хочешь еды?

Кошка сказала «мя» и повернула голову на голос.

– Хочет, – решила Марина. Открыла заднюю дверцу и вытащила из черного пакета, стоящего на самом краю заднего сиденья, пакетик кошачьего корма. Оглянулась – и пристроилась к бордюру.

– Иди сюда, киса, – позвала Марина и вывалила содержимое пакетика на бордюр.

Кошка подбежала и набросилась на еду.

– Голодная, – с пониманием заметила Марина.

– А если она чья-то? – опасливо спросила Настя. – И ей нельзя такое?

– Кормить надо своих животных! – сердито ответила Марина. – Или дома держать, если они нездоровы и на диете.

Из кустов появились два кота – один полосатый, другой черно-белый. Морды у них были совершенно бандитские. Кошка зашипела.

– Не мешайте кисе есть! – строго сказала Марина. Отошла к машине.

Настя подумала, что сейчас Марина достанет палку какую-нибудь и отгонит котов. Но она достала еще два пакетика с кормом. Коты бросились к ней, бодали пакетики головами и начали есть еще до того, как весь корм оказался на бордюре.

– Бедолаги, – серьезно сказала Марина. – Не кормят здесь животных, видимо. Нехороший город. Поехали отсюда.

«Я вообще не люблю Васильевск», – снова прозвучал в голове у Насти голос Антона. Настя сердито тряхнула головой. Уйди! Ты не Тоха!

Марина вытерла руки влажной салфеткой и села за руль.

Настя уселась на свое место. Спросила:

– Вам никогда не хотелось забрать таких котов себе?

– Хотелось, конечно. Но нельзя же забрать всех.

– Да, так обычно и говорят…

Марина завела машину и вырулила на дорогу. Посмотрела в навигатор – и уверенно поехала по главной дороге. За аккуратными елочками возвышался небольшой танк.

«Теперь в этом городе я видела все!» – мысленно усмехнулась Настя.

Марина негромко сказала:

– Дело даже не в том, что всех забрать нельзя. Уличные коты не привыкли жить в квартирах, им там плохо. Это мы, люди, думаем, что спасаем котиков, когда тащим их с улицы в квартиру. А они там мечутся, орут дурным голосом и метят всё под самый потолок. И при первой же возможности сбегают обратно на свою помойку или в свой подвал.

– Но некоторые кошки просто выброшенные… – удивленно заспорила Настя. – И кто-то подбирает их и пристраивает в хорошие руки…

– Есть и такие, – кивнула Марина. – Но это же разбираться надо, какой кот хочет в дом, а какой нет. А некоторые вообще чьи-то и выпущены погулять. Вот представь: спасешь ты с улицы кота, а он домашний. И будут его дома ждать, искать и плакать. А он в ветеринарке в клетке сидит, «спасенный». Хорошие руки ждет.

Настя совсем запуталась:

– И как тогда быть?

Марина дернула уголком рта. Усмешка получилась невеселая.

– Не знаю. Каждый сам для себя решает. Кто-то просто проходит мимо. Кто-то всех спасает. А я вот кормлю тех котов, которые хотят есть. И мне все равно, домашний это кот, дикий или выброшенный. Важно, что он голодный.

– Но это же всего один раз. Это же