Предательство в Шервудском лесу - Эми С. Кауфман

– Тебе надо бы извиниться не передо мной, – проворчала Джейн.

О чем он вообще думал, когда так разговаривал с матерью?!

– Вы уже прекратили орать? – Адам вышел из маленькой спальни, сонно моргая. Его потертые чулки шаркали по земляному полу, ночной колпак съехал набок.

– Мы тебя разбудили? – спросила Джейн. – Ральф спит?

– Меня разбудила не ты, – ответил Адам, многозначительно глядя на старшего брата. – А Ральф только притворяется спящим.

Питер скрестил руки на груди.

– Ты теперь старший мужчина в доме, Адам. Как ты мог допустить такое непотребство?

Адам закатил глаза.

– Этот мужчина просто пытается читать молитвы. Через две недели начнется мое обучение у священника, о чем ты бы знал, если бы поддерживал связь с семьей, а не появился вдруг из ниоткуда, чтобы нас всех охаять. – Адам говорил очень спокойно и тихо, но его лицо потемнело от давней обиды.

– Тебя совсем не волнует, что будет с Джейн? – спросил Питер, нахмурившись, и Сесилия прикоснулась к его руке, словно делилась каким-то безмолвным секретом. Он сделал глубокий вдох и заговорил уже мягче: – Джейн, мы с Сесилией поговорили. Мы… – Он посмотрел на жену, и она ободряюще кивнула. – Мы хотим, чтобы ты жила с нами.

– Чтобы я жила с вами? – Джейн застыла с открытым ртом, эль с невыжатой тряпки капал ей прямо на ноги. – Что за глупости, Питер? Кто тогда позаботится об Адаме и Ральфе?

– О них должна позаботиться мать!

– Мало ли кто кому чего должен, – сказала Джейн. – Тебе следует проявлять уважение к матери, Питер, и следить за своим языком.

– За что ее уважать? – Он презрительно усмехнулся, и от этой усмешки его лицо стало уродливым, похожим на острую крысиную морду.

Джейн фыркнула в ответ и пошла к двери, чтобы вынести тряпку на улицу. Может быть, ночью пойдет дождь, и ей не придется тратить на стирку свежую воду, которую она принесла из колодца.

– Ты сама посуди, Джейн, – сказал Питер. – Адам скоро покинет родительский дом, Ральф подрастет и заживет своей жизнью, и тебе надо подумать о собственных перспективах. Слава богу, слухи о матери еще не дошли до Ньюарка. Там ты сможешь начать все сначала, найти себе мужа…

– Какого мужа?! Мне всего пятнадцать!

– Самый возраст для замужества, Джейн. – Питер сжал тонкую руку жены, и Джейн покраснела, сообразив, что она даже не знает, сколько Сесилии лет.

– Ты сам женился только в двадцать два года!

– Со мной все иначе. Я не обуза для семьи.

Обуза. Джейн почувствовала, как в ней нарастает тихая ярость. Словно ледяной шторм в груди.

Адам сидел у очага, сосредоточенно глядя в огонь, как будто это была дверь, которая уведет его прочь от неприятного спора, но теперь он поднял голову.

– Джейн не обуза. Только благодаря ей мы еще держимся на плаву. Если кто-то обуза, так это я, весь погруженный в учебу, а не в работу на благо семьи.

– Ты не обуза, – быстро проговорила Джейн, и ее сердце немного оттаяло. Но она все еще злилась. Неужели Питер не видит, сколько всего она делает для своих братьев, для их матери?!

Неужели в ее семье только так и относятся к женщинам? Внезапно Джейн поймала себя на том, что думает о матери с гордостью, словно назло всем братьям. Каждый день Джейн с Сибиллой просыпались ни свет ни заря, кормили кур и гусей, готовили еду на все семейство, ткали при свечах. Следили за состоянием крыши и латали прохудившиеся стены. Пекли хлеб, пироги и лепешки, кормили Адама и Ральфа, носили воду из колодца, собирали яйца в курятнике, сбивали масло и выкапывали в огороде коренья для супа. Как ее братья могли всего этого не замечать?!

– Это не то же самое, – возразил Питер. – Теперь ты учишься на священника. Ты знаешь свой путь. Но кто позаботится о Джейн?

– Я о ней позабочусь. – Адам застенчиво улыбнулся, и у него на щеках появились две ямочки. – Она станет одной из тех набожных старушек, что проводят все время в церкви и сверлят сердитыми взглядами жену мельника, когда та тянет руку к чаше для подаяний, но не кладет туда ни единой монетки.

Такой судьбы хочет для меня Адам? – подумала Джейн по дороге домой. Холодный осенний ветер обострял ее гнев до предела. – Чтобы я стала его обузой, а не чьей-то еще?

Ей хотелось жить так, чтобы никто не указывал ей, кем ей быть и что делать. Именно по этой причине она пришла к Брану, Робину и его людям. Подобно лесу из ее сна, разбойники из Шервудского леса открыли ей свои тайны, указали ей путь к ее разуму и сердцу. Теперь они стали ей братьями. Потому что после сегодняшней встречи с Адамом уже было ясно: в ее прежней жизни, в ее прежней семье не было места для Джейн и ее мечтаний.

Часть II

Благородный рыцарь

Глава восьмая

Раньше Джейн видела королевскую усадьбу только издалека, поэтому совершенно не представляла, чего ожидать внутри. Наверное, что-то вроде дома шерифа, только побольше. Вместо этого за высокой каменной оградой она обнаружила целую деревушку. Большую часть времени Джейн проводила на главной кухне, но там было несколько кухонь, несколько пиршественных залов и отдельных покоев для короля, королевы и важных гостей, а также часовен для молитв. Лошадей на огромной конюшне было больше, чем Джейн могла сосчитать. Она по глупости думала, что Бран здесь единственный конюх, но с ним работало еще несколько человек, в основном совсем юных мальчишек. Она задумалась, что же удерживало Брана при лошадях в его возрасте. Преданность Робину Гуду? Или просто желание не связывать себя семейными узами?

Хотя часть главной кухни располагалась на открытом воздухе, там все равно было жарко, и работа была непростой. В первые дни в королевской усадьбе Джейн резала, чистила, терла овощи и ощипывала кур до потемнения в глазах – и все под суровым приглядом старшего повара, мастера Эдо, дородного мужчины с лысой макушкой и вислыми седыми усами. Он был похож на веселого добродушного дедушку, но за его дружелюбной манерой и румянцем во все лицо скрывался весьма крутой нрав.

Однако Джейн все равно считала свое нынешнее положение огромной роскошью, особенно по сравнению с той работой, которую она выполняла дома, имея один котелок и одну сковородку – и единственную печь с духовкой на всю деревню. К тому же на общей кухне она была избавлена от самой тяжелой и унылой