Предательство в Шервудском лесу - Эми С. Кауфман

Кроу. В ту ночь Эмми увидела, как Джейн тихо плачет в постели. Она села рядом и крепко ее обняла, позволив Джейн рыдать, уткнувшись лицом ей в плечо, чтобы ее не услышали другие девушки.

На следующий день Джейн объяснила, что произошло, и извинилась, что она плакала перед Эмми, как младенец у нее на руках. Эмми удивленно уставилась на нее.

– У тебя никогда не было близкой подруги, Джейн?

– Я росла в окружении мальчишек, – призналась Джейн. – Три брата и… – Она вдруг поняла, что ей отчаянно хочется открыть Эмми всю свою тайную жизнь, но тогда она подведет Робина Гуда. – Все соседские мальчишки, – неловко договорила она.

– Теперь понятно, почему ты такая застенчивая! Но ничего. Теперь у тебя есть я, а у меня – ты, и мы будем вместе, пока не выскочим замуж за герцогов или за принцев, так что будь готова вытирать мои слезы, когда у меня в следующий раз подгорят пироги и Эдо заставит меня печь их заново.

Но Эмми ни разу не плакала, всегда веселая и энергичная, как жеребенок, а Джейн было неловко, что ей приходится скрытничать и скрывать от подруги правду о Робине; но ничего не поделаешь, между ними всегда будут тайны.

Эмми, конечно же, сразу заменила интерес Брана к Джейн, и уж об этом-то Джейн могла говорить сколько угодно.

– По этому парню, – сказала Эмми, – сохнут многие девушки, а ты поймала его на крючок, как рыбку в пруду! Ты умница! – Она улыбнулась, вся раскраснелась и принялась нахваливать широкие плечи Брана, его стать и крепкую мужскую грудь, а также прочие части тела, наверняка тоже по-мужски крепкие, пока Джейн окончательно не смутилась.

Как только Джейн освоилась на новом месте, она стала внимательнее прислушиваться к сплетням, которые передавала ей Эмми. Когда Эмми сказала, что мастер Эдо недолюбливает садовника за скупость на травы, Джейн при случае посетовала на садовника громким шепотом, так чтобы Эдо ее услышал, и заслужила его угрюмую заговорщическую улыбку. А когда Эмми сказала, что Эдо однажды уволил кухарку за то, что она недостаточно хорошо замесила тесто, Джейн стала стараться месить тесто лучше, за что была вознаграждена восхищенным, хоть и слегка изумленным: «Я гляжу, в Клипстоне делают крепких девчонок».

* * *

Однажды утром, когда они варили последние свиные кости для студня – все нужно было доесть до Великого поста, когда на столе будет только рыба, – Эдо прошел мимо Джейн с хмурым видом и сунул горничной пучок трав.

– Это для нее, – прорычал он. – И если ей нужно что-то еще, то скажи ей, что моя кухня – для еды, а не для колдовства.

Эдо и раньше выражал недовольство гостями усадьбы, но Джейн ни разу не видела у него лице такой смеси неприязни и страха.

– У нас новые гости? – осторожно спросила она.

– Прибыла мать-настоятельница, – проворчал Эдо, трогая языком дальний зуб, который у него вечно болел. – Приехала под покровом ночи, никого не предупредив. С ней этот рыцарь, который всегда ходит за ней по пятам с выпученными глазами. А она вечно вертится рядом с кухней, всюду сует свой длинный нос.

– Мать-настоятельница? Что святой женщине делать в королевской усадьбе?

Повар фыркнул.

– Святой женщине, Матерь Божья. Как будто никто здесь не знает, кто она на самом деле.

Джейн не смогла вытянуть из Эдо больше ни слова, он лишь бормотал: «Дьявол вечно подслушивает», – поэтому она обратилась за разъяснением к Эмми, чьи карие глаза сияли весельем.

– Лучше не спрашивай мастера Эдо об Иветте из Кирклейской обители. – Эмми произнесла имя женщины, понизив голос, словно это было великое богохульство.

– Но кто она такая? – спросила Джейн. – Чем она так ужасна?

– Ты сама скоро узнаешь, – ответила Эмми. – Когда увидишь, как она пробирается на кухню, роется в травах и крадется по коридорам в ночи, будто тень или кладбищенский дух.

– Она повитуха?

– Это вряд ли. – Эмми пошевелила пальцами. – Она колдунья. Говорят, она тайно обучалась у мавров, пока наши рыцари с ними сражались, умеет читать на разных языках и может проклясть на любом иноземном наречии, даже с помощью дьявольской печати. И еще говорят… – Эмми склонилась к самому уху Джейн. – Говорят, что она отравила мужчину, которого прочили ей в мужья, чтобы не выходить за него замуж, а потом околдовала своего рыцаря, и он сделался ее любовником.

– Ты шутишь, – рассмеялась Джейн. Она не верила в колдовство и прочие глупости вроде ведьм и заклинаний. В мире хватает реальных опасностей – зачем выдумывать лишние страхи? – К тому же король никогда не назначил бы убийцу управлять монастырем.

– Она двоюродная сестра короля, и ты сама знаешь, что в королевской семье все стоят за своих. – Эмми взяла миску с яйцами и принялась яростно их взбивать. – Давай за работу. Господа ждут омлет.

Несмотря на предупреждение Эмми, что Иветта из Кирклейской обители вечно вертится рядом с кухней, Джейн увидела ее лишь через несколько дней, когда несла в главный дом кувшин с горячим вином и чуть не пролила его на алое, точно кровь, платье матери-настоятельницы.

– Ой. – Джейн испуганно отшатнулась назад. – Прошу прощения, госпожа. Я такая неловкая.

– Ничего страшного. – Женщина небрежно взмахнула рукой в тонкой перчатке, и Джейн чуть не проглотила язык, когда поняла, кто это такая. Ей редко удавалось поговорить с кем-то, кто мог бы быть интересен Робину, но сейчас перед нею стояла мать-настоятельница, сжав губы в красноречивом выражении расстроенной аристократки, не знающей, куда направить свои приказы.

– Я могу что-нибудь для вас сделать, госпожа? – Джейн невинно моргнула.

– Ты здесь новенькая?

Острый, внимательный взгляд этой женщины заставил Джейн вздрогнуть. Она не привыкла, что ее замечают.

– Да, госпожа, я Джейн, Джейн из…

– Из кухни, как я понимаю. – Она кивнула на кувшин с вином, ее слова пронзили Джейн, как острие ножа. – Можешь мне принести по пучку листьев лавра и горчицы, когда будет время?

– Да, госпожа. Куда их принести?

– Скажи другим девушкам, что это для матери Иветты, – сказала женщина с тяжелым вздохом. – Они знают, где меня найти.

Она была очень высокой, ростом почти с мужчину, худощавой, но с тяжелыми крепкими бедрами. Джейн почему-то решила, что мать-настоятельница должна быть совсем старой, но Иветта была ровесницей Сибиллы, разве что лучше питалась и носила красивую дорогую одежду, из-под ее монастырского чепца виднелся аккуратный, черный с проседью «вдовий пик». У нее был длинный, с горбинкой нос, бледная кожа и голубые, как ледяные озера, глубоко посаженные глаза, ясные и внимательные.

– Да, госпожа.

Джейн склонила голову, уже размышляя о