Развод со злым ёкаем - Кира Иствуд

И чёрный хвост тени вдруг обвился вокруг голени Кейто, резко сжал, и в ноге моего бывшего жениха что-то звучно хрустнуло! Щелчок отозвался эхом в моём разуме, голова на миг сделалась пустой и тяжёлой. Резко стало душно. И я бы точно рухнула в обморок но хвост Мортаса всё ещё удерживал меня на месте. А ещё через миг всё прошло...

Но я на всякий случай не двигалась. Кажется, даже не дышала. А Кейто напротив дёргался и выл, прижатый ногой теневой копии.

— Хватит ныть, если не хочешь повредить себе ещё чего-нибудь. Прости прощения, — холодно потребовал Мортас.

— Прости! Прости, Рейна! — визгливо вопил Кейто.

— Что это за жалкие потуги? Ползи на животе и целуй край кимоно моей жены.

Тень Мортаса, наконец, убрала ногу со спины Кейто, и тот пополз, скуля и подвывая! Но теневой Мортас вдруг рывком оттянул его назад, а мой муж встал между мной и бывшим женихом:

– Ты совсем тупой? – зарычал ёкай. – Никогда её не трогай. Урок первый. Ты не прикасаешься к Рейне и даже к краю её кимоно. Кто бы тебе это ни велел. Ясно?!

– Д-да, господин!

– А теперь ползи на брюхе на центральную рыночную площадь и всем рассказывай, какой ты идиот и перечисляй все недостойные поступки в своей жизни… Если что-то забудешь или начнёшь лгать, Тень парой сломанных рёбер освежит твою память.

Я ужаснулась и схватила Мортаса за руку, про себя подумав, что Кейто между делом расскажет, как продал меня, тут-то всё и раскроется!

–... Но имя моей жены не смей поминать!

Фух, какое облегчение!..

– ...Понял, червь?

– П-понял, господин...

– ... итак, кто ты?

– Я – ч-червь...

– Раз червь — ползи уже, наконец. Ведь черви не ходят. Моя Тень очень внимательно проследит, чтоб ты всё исполнил в точности… Видеть её будешь только ты, изредка. Но она явится в тот же миг, как ты нарушишь слово.

Кейто уполз. Теневая копия Мортаса ушла за ним.

Я стояла потрясённая.

Мысли метались. Я должна была пребывать в ужасе! Но душа трепетала.

С одной стороны — методы Мортаса ужасали. Но с другой — сердце переполнилось жаром благодарности. Я ощутила себя отмщённой, и тем страннее было то, что Кейто продал меня не куда-то..., а именно на ритуал Мортасу. И Мортас же его наказал. Теперь ни одной девушке Кейто не причинит вреда — потому что ни одна после сегодняшнего позора к нему не подойдет!

– На чём мы остановились? – взглядом сытого кота уставился на меня муж, будто ничего безумного сейчас вовсе не происходило. – Мы, кажется, целовались? Давай продолжим, дорогая жена. Ведь, надеюсь, ты мною довольна. Я хороший муж и не умертвил того червя, как он того заслуживал... потому что ты просила. Теперь вознаградил меня лаской...

И пока я пыталась найти ответ, Мортас обрушился на меня новым поцелуем – как стихийное бедствие страстным и острым. Но едва я расслабилась в его объятиях, ёкай отступил.

– Надо завершить покупки, – с деловым видом произнёс Мортас, вновь взял сумму с веерами на плечо, а меня, как благонравный супруг, под руку. – У нас дома ещё кот не кормлен, Рейна… и хозяйство простаивает. Затем сразу же предадимся супружеской страсти, не переживай, дорогая жена.

Но завершить покупки без происшествий – нам снова не удалось!

Сначала всё шло мирно. Если, конечно, можно назвать мирным тот факт, что Мортас, казалось, решил скупить половину рынка.

Если я молчала, он сам решал, что мне нужно, а что нет. Когда мы покупали кимоно, розовый шёлк он отложил сразу, заявив, что этот цвет недостаточно глубок. Зато изумрудный и сапфировый, напоминающий вечернее небо, велел упаковать немедленно. Всё, на что я кидала взгляд, даже случайно задержавшись на мгновение, тут же оказывалось в списке покупок.

Получалось, что монстр, который едва не погубил меня, теперь закупал мне вещи как для самой дорогой жены. Я была в ужасе! Должна была быть... Но внутри — в тёмном, глубоко запрятанном уголке души — я тайно получала от этого удовольствие. И, возможно, не только тайно...

Иной раз я ловила себя на том, что специально задерживала взгляд на изящных нефритовых заколках для волос, на флакончике духов из далёкой Хааки, на шкатулке, инкрустированной перламутром. Мортас тут же покупал и то и другое и третье. А я ощущала неправильные всплески радости.

Плотно подкрепившись в самой достойной таверне на центральной рыночной площади, мы продолжили этот странный день. Торговцы встречали нас с воодушевлением, будто мы были небожителями, сошедшими с небес.

Юные носильщики с деревянными тележками уточнили наш адрес. Мортас назвал местоположение бабушкиного (но как он думал — нашего) домика, и теперь вся гора покупок — рулоны тканей, шкатулки, коробки со сладостями и даже пара расписных напольных ваз — была обещана к доставке.

У одной из лавок я услышала быстрый, приглушённый шёпот двух торговок:

— Своими глазами видела! Какой-то аристократ в дорогом кимоно ползал на брюхе по центральной площади! Выкрикивал несусветное! Опозорился на весь город!

— Да что ты? Что же он кричал?

— Что он, мол, мошенник и подлец. Что в детстве своровал сладости у младшей сестры и сваливал вину на служанку, которую за это выпорол и выставили за дверь. А ещё признавался, что подсовывал невыгодные долговые расписки своим же друзьям, обещая, что на бумаге это просто так, а условия для них другие, а когда те разорялись, скупал их имущество за бесценок. А ещё... ой, разного наговорил! Он так вопил и полз, и в итоге свалился в сточную канаву...

Я аж заслушалась.

Наконец-то Кейто получил по заслугам!

Тем временем Мортас, лениво обнимающий меня за плечи, вдруг замер. Я подняла голову и поняла, что он смотрит куда-то вдов, в самый конец торгового ряда, куда редко кто доходил. А потом и вовсе потянул меня — так мы подошли к лавке со старьём. Товар на ней лежал вперемешку — ржавый, сломанный, покрытый патиной времени.

А вот торговец в лавке оказался необычным.

В явно продавленном, но на удивление в изящном кресле с резными подлокотниками вальяжно развалился молодой мужчина-ёкай с тёмными волосами, убранными в хвост. У него были небольшие серые чешуйки