Развод со злым ёкаем - Кира Иствуд

на висках и серебристые глаза с вертикальными зрачками. Сейчас он с крайне скучающим видом жевал надкушенную булочку, даже не пытаясь зазывать редких покупателей. Казалось, ему было глубоко безразлично, купят у него что-то или нет. Как будто он делал окружающим одолжение просто находясь здесь.

Мортас на равнодушного ёкая даже не посмотрел, а вот с товара взгляда не сводил. За всю прогулку он себе лично ничего не приобрёл, а тут его золотые глаза вспыхнули хищным интересом. Что там такого примечательного он нашёл?

Я даже шею вытянула, чтобы получше рассмотреть. Но ничего интересного не заметила.

Грудой были свалены потёртые и явно сломанные вещи: часы с застывшими стрелками, старый компас с треснувшей крышкой, связка ржавых, странной формы ключей, какой-то помятый металлический шар. Хлам и есть!

Но мой названный муж так явно не думал.

— Подожди немного, Рейна, — Мортас отпустил мою руку и шагнул к прилавку.

Ёкай-торговец, увидев посетителя, застыл. Несколько секунд он оторопело смотрел на моего мужа округлившимися глазами. Потом его лицо резко побледнело, чешуйки на висках встопорщились, и он подскочил как ужаленный, выполнив остатки булочки куда-то за прилавок. И вдруг начал кланяться.

Видимо, сильно спешил продать свой товар.

Впрочем, как и остальные торговцы.

Вздохнув, я огляделась.

Солнце уже клонилось к горизонту, заливая рыночную площадь красноватым светом. Длинные тени от палаток пересекали дорогу. Пора было возвращаться домой, к нашему коту Миуки, к ещё не разобранным покупкам, к пугающей ночи, которая обещала…

И тут кто-то коснулся моей руки. Чужие, цепкие пальцы грубо схватили меня за запястье. Я хотела вскрикнуть, резко обернулась, и крик застрял в горле, превратившись в ледяной ком.

Мамочки…

Человек, что схватил меня… был в белом жреческом наряде!

Точь-в-точь как у тех, кто нёс меня на смерть! Только теперь лицо было открыто, и я разглядела под глубоким капюшоном мальчишеские острые черты, оттопыренные уши и глаза, горящие фанатичным блеском.

Жрец наклонился ко мне и яростно, но очень тихо зашептал:

— Передаю послание нашего главного жреца! Я за тобой слежу, и видел все твои непотребства, ведьма! Ты околдовала нашего тёмного Господина! Но мы вернём ему память и ты умрёшь мучительно! Сними своё заклятие немедленно, и тогда, обещаю, твоя смерть будет лёгкой!

Вся кровь отхлынула от моего лица.

Горло сдавило спазмом ужаса!

Мой взгляд метался… пока не замер — ведь я вдруг увидела на противоположной стороне улицы в проходе между палатками… его. Того самого алого жреца, что руководил парадом моей гибели!

Его лицо было изуродовано свежими шрамами, будто совсем недавно к нему применили заживляющие заклинания… и даже одного глаза не было! Вместо него — угольно слилась розоватая кожа. Но это точно был он. Живой! Как он мог выжить?! Он смотрел прямо на меня единственным глазом!

— Отвечай! Когда ты снимешь заклятие, ведьма?! — с нажимом повторил юный жрец в белом, больно сжав моё запястье.

И тут краем взгляда я увидела, как Мортас, держа в ладони круглый предмет, разворачивается от прилавка. О, НЕТ!

Меня захлестнула паника!

Я дёрнула руку, высвобождая её, и резко, изо всех сил толкнула парня в грудь. Он, не ожидая такого, охнул, взмахнул руками. Потеряв равновесие, он с влажным шлепком плюхнулся в дорожную грязь. Белое одеяние вмиг окрасилось в грязно-коричневый.

О, Небо!!!

— Рейна…

Мортас был уже рядом. Тёмной, подавляющей скалой он навис над нами, заслонив собой последние лучи заката.

Его пронзительный взгляд медленно переместился с меня на барахтающегося в грязи парня… Ёкай явно оценивал обстановку и считывал по нашим позам, что именно сейчас произошло. Понять это было не сложно.

Я замерла, не зная, чего ожидать, как вдруг уголки губ Мортаса приподнялись в довольной улыбке.

— Молодец, жена, — обняв за талию, он мягко притянул меня ближе, в его низком голосе явственно звучала гордость: — Надо показывать червям их место. Должен ли я добавить сверху? Что посмел сделать этот смерд?

— Нет, ничего такого. Он… он просто смотрел! — выпалила я.

— Хм-м-м… смотрел, значит. Тогда ему и грязи хватит, чтобы осознать свою ошибку. Эй ты, — грубо бросил он молодому жрецу, — сиди там, размышляй о своих дурных манерах. И возноси хвалу моей супруге. Ведь если бы я первый заметил твой непочтительный взгляд, то вырвал бы твои глаза. До завтрашнего утра не смей вылезать из этой грязи. Иначе…

— Д-да-да, — испуганно закивал юнец, всё ниже опуская голову.

— Пойдём, моя Рейна, — изменив тон на ласковый, обратился ко мне муж. Перемена в тоне была столь разительна, что я аж растерялась. Ёкай взял меня за руку и увлёк прочь, уводя и от юнца в грязи и от алого жреца, что прятался в тенях на соседней улице.

Стоило нам отойти достаточно, как Мортас вдруг наклонился к моему уху так близко, что я кожей ощутила жар его дыхания.

— Я раздобыл достойный подарок, который тебе обязательно понравится, жена. Завершим дела, и как только сумерки окончательно проглотят этот день, я вручу его. А потом… — голос Мортаса стал ниже, а гибкий горячий хвост многоэтажного вилс вокруг моей лодыжки, забрался под подол кимоно, мазнул кончиком по голой коже, — … настанет твоё время мен благодарить, Рейна. Долго и горячо.

"Долго и горячо…" — раздалось эхом в мыслях.

И почему-то вдруг начало печь губы, и вспомнился и недавний поцелуй.

Святые небожители! Получится ли избежать замысла ёкая?!

Я закусила губу и склонила голову, пряча смущение.

***

Мы шли по лесной тропе. Сгущающиеся сумерки окутали всё вокруг густыми синее-фиолетовыми тенями. Стрёкот цикад звенел в нагретом за день воздухе. Я плелась, едва переставляя ноги.

Встреча с алым жрецом никак не шла из головы. Что этот ужасный человек задумал? Чего мне ожидать? И успеют ли прибыть Небожители, чтобы предотвратить ужасный исход?

Хотя я должна была бы дрожать от страха, но день оказался настолько переполнен событиями, что просто не осталось сил по настоящему волноваться.

Мортас уверенно вёл меня в сторону дома. Его горячая рука крепко держала мою ладонь, и что странно — мне уже вовсе не хотелось отнять руку, будто всё шло так, как должно было.

“Это потому что я устала”, — объяснила я себе.

Вскоре мы вышли на небольшую поляну, залитую призрачным светом восходящей луны. Светлячки мерцали, собираясь стайками. С дерева вспорхнула потревоженная птица.

— Пришло время подарка, — провозгласил ёкай, отпуская мою руку.

Я подняла лицо, выныривая из мыслей.

Подарок?