Развод со злым ёкаем - Кира Иствуд

которую совершенно не получалось прервать. Слишком много было точек воздействия, слишком много эмоций и чувств — невозможно было уже остановиться. Как будто я была околдована… или мне лишь хотелось так думать. Тело само покорно льнуло к ёкаю.

– Мортас… Мортас… – в коротких паузах между яростными поцелуями мои губы шептали имя демона. Имя, что я сама ему дала, изменив его вековое прозвище. И это имя – должно быть, последнее, что я произношу в жизни.

Язык ёкая обжигает меня, он пленит мой рот.

Затем Мортас осыпает жаркими тягучими поцелуями мою шею, ключицы… спускается ниже… губы Мортаса нежно захватывают мою грудь… его язык играет со мной… о, Небо, это что вообще сейчас происходит?! Мортас доводит меня до помешательства, я еле дышу, я всхлипываю, а рот ёкая переключается на мою вторую грудь и методично проделывает с ней всё то же самое, пока руки ёкая нежно сжимают моё тело в разных местах…

Наконец, Мортас перестаёт терзать меня – грудь от его ласк стала особо чувствительной, и даже прикосновение тёплой воды в широкой бане-бочке заставляет меня вздрагивать всем телом. Я цепляюсь, ставлю локти на бортики, опираюсь спиной о шлифованное дерево – чтобы слегка приподняться над уровнем воды, чтобы грудь не так меня изводила… хотя едва ли на тёплом воздухе лучше… разве что немного.

Но Мортас, видимо, мою попытку изменить положение, зацепившись за борт бочки, истолковал по-своему. Он ушёл с головой под воду – его поцелуи цепочкой спускались по моему животу всё ниже и ниже…

Зачем он… куда он?

АХ!

Я вскрикнула, когда осознала, что мои бёдра только что зафиксировали на плечах ёкая, а рот мужа – накрыл моё лоно. Первое горячее движение его языка там… внизу… в моём самом интимном месте заставило меня всхлипнуть и коротко вскрикнуть! Впиться сильнее пальцами в борт бани-бочки!

Нет, Мортас, стой, не надо, пожалуйста… что ты… разве такое бывает?!

Слегка шершавый мощный язык ёкая сделал ещё одно широкое движение между моих разведённых ног – по моему телу прошла плавкая судорожная волна и осела жарким порочным предвкушением внизу живота…

Мортас продолжил свою странную пытку, движения его губ и языка были разнообразны – он уделял особенное внимание какой-то области в моём интимном месте – которая отзывалась острой, граничащей с болью чувствительностью! То, что он с ней делал, было запредельно! Язык ёкая кружил, давил, пытал…

Мортас, умоляю, пожалуйста...

Чувственный взрыв, доведённое до предела ожидание внизу моего живота – прокатился запредельной судорогой от той самой точки – во все стороны – отстрелило до кончиков пальцев рук и ног! Всё горячо сжалось во мне, и проходя через наивысшую точку схлынуло, принося непостижимое облегчение. Я будто заново родилась! И одновременно с этим я поняла, что молила Мортаса остановиться… не произнося ни звука!

– Мортас! – выкрикнула, наконец, вслух, содрогаясь в спазмах невиданного прежде порочного наслаждения, всё ещё терзаемая языком ёкая. Муж не реагировал. Он всё отправлял меня на новый и новый небесный круг своим умелым языком…

Я поняла, что сейчас потеряю сознание. Возможно, и утону в этой бочке… но нет. Хвост Мортаса твёрдо удерживал за талию, не давая уйти под воду…

– Морт… Мортас…

Он медленно вынырнул из воды по пояс, поддерживая меня горячими ладонями пониже спины…

– Рейна… хорошо ли тебе?

Я сделала какое-то движение головой: кивнула, быть может? Не знаю, жест был неосознанным. Мортас самодовольно откинулся на противоположный борт бочки, его хвост за талию притянул меня и я просто обрушилась ёкаю на рельефную грудь.

– Ты потратила много сил, моя нежная жена… – задумчиво произнёс он, – на единение с они-ума ушло много твоей магии… а на прогулку и хозяйственные хлопоты – уйма сил твоего хрупкого тела. Я не рассчитал…

Что он такое говорит? Не знаю. Чувствую бедром его мужской орган, вижу его краем глаза и понимаю, что вот так просто это всё не закончится. Этот темпераментный ёкай просто не выпустит меня из этой бочки…

Я робко накрыла ладонью напряжённое достоинство ёкая. Сама не знаю почему. Просто хотела куда-то скрыть это из поля зрения наверно. Хотела закрыться рукой — но так вышло, что… дотронулась! Ох, Небо! Меня обзули противоречивые ощущения. Столько силы было под моей ладонью и при этом столько уязвимости…

– Мортас… – прошептала я, – боюсь, что мне не хватит сил на…

Мортас молча сжал мою руку своей сверху, я поддалась ему и повторила движения, какие он мне показал… и так ещё раз и ещё, и через какое-то время ёкай резко вдохнул сквозь зубы и его семя выстрелило мне в ладонь под водой…

А я замерла как громом поражённая.

Мортас молча расположил меня на своей груди, коротко прижался губами к моему виску.

Небо… Небо… что сейчас было?

Я руками ублажила высшего ёкая? Да кто я после этого! Да как же…

– Ты хорошая жена, Рейна, – чуть ли не мурлыкнул ёкай, его хвост ласково потирался о моё бедро. Мортас неспешно набирал воду в глиняный банный черпак и тонкой струйкой лил на мои волосы. Я лежала на его груди в шоке не шевелясь…

– … не расстраивайся так, Рейна. Когда передохнёшь, мы сделаем больше. Быть может, на рассвете? Точно. На рассвете хорошо…

Я всхлипнула.

– Моя дорогая человекка, – продолжал довольным голосом ёкай, – несмотря на магическое истощение ты не оставила мужа мучиться неудовлетворённым. Чего ещё желать? Я обязательно сделаю тебе множество хвостатых детишек ёкаев! Дай только немного времени…

Я встрепенулась. С этой стороны я как-то не рассматривала нашу ситуацию.

Видимо, перспектива “множества хвостатых детишек” меня окончательно подкосила – я начала проваливаться в оцепенение подобное сну, периодически вздрагивая, припомнив о планах Мортаса на предрассветный час…

Вода в бочке начала остывать.

Мортас вынес меня в ночь, погасив очаг в бане. Завернув в чистое полотно, пронёс через прохладу улицы. Я почти не помню, как он укладывал меня на наш футон в спальне – теперь широкий и толстый, новый – купленный только сегодня и застеленный хрустящим свежим бельём (и когда только успел?!)

В объятиях Мортаса я окончательно провалилась в сон...

Чтобы открыть глаза... в своём привычном кошмаре.

В ногах у Ваалморт-аса сидящего на демоническом троне, собранном из человеческих костей. Меня буквально пригвоздил к месту взгляд его золотых глаз - ёкай без слов давал понять, что готов сжечь меня, презренную человечку, своим чёрным огнём.

А потом стало