Развод со злым ёкаем - Кира Иствуд

class="p1">Мысли кружили в голове. Какое же наказание назначить дерзкой человечке? Я мог бы сжать её до хруста рёбер. А может, создать иллюзию, будто её плоть горит в чёрном огне? Но почему-то из всех наказаний отчётливее всего я представлял, как мои теневые крылья срывают с Рейны одежду, как она замирает в ужасе, осознавая свою глупость…

Но тут все мысли покинули голову — потому что рука ведьмы неожиданно скользнула вниз и легла поверх тонкой простыни прямо на мой пах. Тонкие пальцы смело, но нежно сжали.

Я замер.

— Обещаю, я потом позабочусь о муже, — зашептала Рейна, подавшись ко мне так близко, что я ощутил запах рисовой муки, смешанный с ароматом её разгорячённой кожи. — Но когда рядом кто-то ещё есть, мне ужасно неловко…

Она коснулась робким поцелуем уголка моего рта, будто оставляя печать обещания, и, выпустив мою восставшую, вмиг закаменевшую плоть из ладони, отстранилась, выскользнув из моих объятий.

Я молчал, всё ещё ощущая фантомное тепло её прикосновения.

Медленно в моей голове встали на место кусочки мозаики. Получается, эта дерзкая ведьма решила… что я требую исполнения супружеского долга?

Что она о себе думает?!

Мне даже пришлось встряхнуть головой, чтобы не поддаться хитрым чарам ведьмы. Усилием воли я заставил свой хвост, уже накрутившийся Рейне на бедро, распустить тугие кольца.

— Всё же лучше нам поесть в другой комнате, Мортас, — сказала Рейна, вставая с футoна. — Я буду тебя ждать, всё почти готово.

И она выпорхнула прочь — розовощёкая, с разметавшимися волосами, оставив меня одного в спальне. Мне же пришлось признать, что моя жена — не простой соперник. Её странная магия действовала непостижимым даже для меня образом. Иначе как объяснить, почему я до сих пор боролся с порывом немедленно вернуть ведьму в свои объятия. А затем швырнуть её животом на футон, задрать кимоно человечки, навалиться на её хрупкое тело сверху и овладевать ею часы напролёт! Пока моя дерзкая жена не сорвёт голос от криков наслаждения.

В груди мощными волнами вздымались противоречивые эмоции. Среди них гнев, раздражение, желание. Я приложил великую силу воли дабы успокоить свою плоть.

…В свете луча, что проникал через окно, на моей руке блеснул рубиновый свадебный браслет. Символ брака с человечкой… Тот ритуал, ради которого я этот браслет надел, был нужен, чтобы поглотить магию невесты и скинуть с себя оковы Небожителей. В итоге ритуал не был завершён как должно, но оковы всё равно пали…

С таким трудом обретённую свободу я собирался использовать всю до капли.

Поднявшись, я шагнул к окну… давно я своими глазами не видел воли. Снаружи ветер качал деревья. Двое крепких мужчин–плотников деловито замеряли участок. Один из них указывал пальцем на старую балку.

Перед моими же глазами вспыхнул совсем иной образ…

Люди. Целая толпа. И все указывают на меня… Визгливые испуганные и торжествующие и злые крики заполняют голову: “Этот ребёнок — отродье тьмы! Сжечь его! Сжечь!”

Виски сдавило. Я стиснул зубы, встряхнул головой. Видения из далёкого прошлого схлынули, оставив во рту горький привкус пепла.

Когда-то я угодил в грязные людские лапы… С тех пор сколько бы смертных ни погибло от моей руки, жажду мести это не утоляло — наоборот, дыра в груди будто ширилась. Давным–давно я решил для себя: я успокоюсь, когда исчезнут они все.

Приступить к своему плану я не успел из-за проклятых Небожителей. Видно, этим святoшaм было невыносимо потерять тех, кто заглядывает им в рот и приносит дары. Но теперь — когда я на свободе — ничто не помешает мне неторопливо воплотить задуманное.

И когда Рейна поймёт, что я вовсе не добрый муженёк, что я вернул память… она испугается. Будет кричать. Попробует бежать, попытается убить — да, пожалуй, этот вариант самый вероятный. Ведьме не отнять у меня жизнь, но она попытается.

Её притворство сейчас ничего не значит. Она просто хочет выжить.

Я больше не поддамся смертной. Её чары не сработают дважды.

Накинув чёрное кимоно и небрежно запахнув пояс, я решительным шагом вышел из спальни.

В гостиной меня встретил запах свежей выпечки и зелёного чая. Рейна ждала на подушках перед низким столиком. На лакированных подносах лежали румяные рисовые пирожки, рядом стояли маленькие пиалы с соусом, маринованным имбирём и горкой сладкой пасты анко. В центре стола в маленькой вазочке даже красовалась веточка цветущей вишни.

— Муж мой, прошу к столу, — ласково и как будто смущённо произнесла Рейна. Мой взгляд снова прикрепил к её лицу. К трепещущим длинным ресницам, к манящим губам, к изгибу длинной шеи. Ведьма была красива. Но за этой маской нежности скрывался обман… иначе и быть не могло.

Я опустился на подушки рядом с ней.

— Попробуйте пирожки, пока они горячие, — она пододвинула ко мне тарелку.

Мне стало любопытно, не попытается ли Рейна меня отравить. Так что я отломил кусочек и отправил в рот. Тесто оказалось воздушным, сладкая паста таяла на языке. А вместе со вкусом… я ощутил ещё кое-что. Не яд вовсе, а тончайший оттенок редкой живительной даже для меня магии. Той энергии, что бывает, когда в готовку вплетают искусное белое колдовство. Та живительная магия, что вложила Рейна, была сладкой, нежной и тягучей, похожей на ласковый солнечный свет. В свитках, ещё до заточения похищенных мною из поверженных Светлейших Обителей, я читал, будто такие заклятия плелись из “любящего сердца белого мага”.

Раздражение охватило душу.

— О ком ты думала, Рейна, когда делала это блюдо? — развернувшись к ведьме, потребовал я ответ.

— О тебе, конечно… — заморгала человечка.

— Не смей мне лгать!

— Но…

И в этот момент снаружи донёсся едва слышный хлопок крыльев. Крохотный теневой сычик проскользнул сквозь приоткрытые ставни и спикировал прямо к столу. В его клюве была зажата свёрнутая трубочкой рисовая бумага.

Я опередил Рейну, выхватив послание. Развернув записку, пробежался глазами по аккуратным столбцам иероглифов.

“Дорогая дочь! Сердце моё радуется, что ты, наконец, дала о себе знать. Твоя сестрёнка уже давно спрашивает, когда увидит тебя. Мы все с нетерпением ждём встречи. Приходите сегодня вечером вместе с мужем. Буду ждать. Мама”.

Глава 12

Рейна

– Мортас, ей Небо, это лишнее...

– Не поминай Небо, – скрипнул зубами Мортас, пристёгивая к седлу лошадки Страсти дорожную суму, – или я тебе не муж?

– Муж, конечно...

– Так вот, раз я муж, будь покорной! Если я