Развод со злым ёкаем - Кира Иствуд

Или мне хотелось в это верить...

Сердце разрывало от противоречивых чувств.

Я не понимала, как же тот монстр из кошмара и этот реальный ёкай, который залечивал мои ссадины, защитил от Кейто, подарил мне лошадку Страсть и кутал меня в одеяло... как же они могут быть одним существом? Разве не одна душа у этих двух версий ёкая? Что такое позабыли ёкай, что изменило саму его суть?

Вчера Мортас был так нежен... его поцелуи в бане, его горячие губы на моей шее. То, как он опускался всё ниже и ниже под воду... То, что он делал там, в бочке... и потом — то что делала я, положив ладонь на его мужское естество... Ох!

Жар стыда охватил моё лицо, облизнул шею. Я зажмурилась, пытаясь спрятаться от собственных воспоминаний.

Но правда была в том, что мне... понравилось.

Мне нравился Мортас... да и как могло быть иначе?

А может... может, он никогда не вспомнит своего прошлого?

Может, он навсегда останется со мной — таким, какой сейчас.

Я закусила губу, испугавшись собственных мыслей. Стыд и надежда запутались моей душе в сложный клубок. От смущения я уже не знала куда деться, так что поспешила сбежать подальше от мужа. Осторожно выбралась из супружеской постели. Накинув домашнее кимоно — тихо покинула спальню.

В голове крутились мысли...

Я ничего не могла поделать с жутким сном. Но сейчас в реальности со мной был совсем иной ёкай. И я собиралась сосредоточиться на нём. Мне хотелось отблагодарить его за подарки и за ласку. Раз уж нас свела судьба, то почему бы не стать ему хорошей женой?

Мысленно перебрав варианты, я решила к пробуждению мужа испечь рисовые пирожки. Я в этом была очень хороша, и как раз на рынке мы купили все ингредиенты. Мортас, кажется, не равнодушен к сладкому — я заметила это ещё вчера, когда он с явным удовольствием ел засахаренные фрукты в таверне. Да. Я приготовлю ему самый лучший завтрак! И буду готовить каждый день — ведь нет ничего вкуснее домашней еды, что сделана с любовью.

Едва я вышла на крыльцо, как увидела у калитки двух крепких мужчин с инструментами. Те самые мастера, которых вызвал Мортас. Они явились раньше назначенного срока, на заре, но явно не решались нас беспокоить. Может им передали вчерашний наказ Мортаса не приступать раньше обеда, вот работяги и маялись в нерешительности?

— Доброго утра, госпожа! — почтительно поклонились мужчины. — Мы пришли по наказу господина.

— Да-да, — закивала я. — Пойдёмте покажу, что нужно привести в порядок... вот, баню бы подлатать и ещё соорудить новое стойло. С него и начните. Приступайте, пожалуйста. Можете начать сейчас, но будьте аккуратны, не шумите сильно. Мой супруг ещё отдыхает.

Оставив их заниматься работой, я наложила Миуки полную миску свежего мяса, погладила его по пушистой спинке. Кот благосклонно принял подношение, громко мурлыкнув. Затем я заглянула к Страсти. Моя кобыла стояла спокойно, жуя сено. Завидев меня, она приветливо фыркнула, а я в ответ погладила её бархатный нос.

Моя лошадь. Подарок мужа... Не верится!

Умывшись в остывшей бане, пока работники делали замеры для будущего стойла, я вернулась в дом и решила переодеться. Из вчерашних покупок выбрала одно новое кимоно — нежно-абрикосового цвета с вышитыми на рукавах и подоле изящными золотистыми хризантемами. Ткань была мягкой, струящейся. Она так приятно ощущалась на коже, что я провела ладонями по бёдрам, разглаживая невидимые складки. Завязав пояс-ось красивым бантом, я мельком взглянула в маленькое зеркальце. Хотелось выглядеть... хорошо. А почему — я не стала глубоко думать.

На кухне я быстро нашла всё необходимое. Рисовая мука, вода, щепотка соли, сладкая бобовая паста анко — всё это вчера доставили из лавок. Я закатала рукава и принялась за дело. Замесить тесто, дать ему немного отдохнуть. Затем надо отщипывать маленькие кусочки, раскатывать их в ладонях, вкладывать в серединку анко и лепить аккуратные, круглые пирожки.

Это была простая, знакомая с детства работа. Она успокаивала, помогала привести мысли в порядок. Мои руки двигались сами собой, пока я размышляла о том, что буду делать дальше.

Может, подать Мортасу завтрак прямо в постель? Удивить.

Он так старался ради меня вчера. Я хоть чем-то отплачу, хотя этого конечно мало. Но принесу ему пирожки, жасминовый зелёный чай, немного фруктов...

И вот вскоре первая порция пирожков уже была готова. Я как раз укладывала вторую, как вдруг из спальни, где спал Мортас, донёсся оглушительный грохот. Миуки, дремавший у очага, подскочил на всех четырёх лапах. Я выронила деревянную лопатку.

Что там случилось?!

Забыв обо всём, я бросилась в спальню.

Замерла на пороге.

***

Ваалморт-ас

Я очнулся ото сна.

И память обрушилась ледяным водопадом.

Вломилась в сознание разом, сокрушила хрупкие стены иллюзорного “Мортаса”. Мой хвост взметнулся и впечатался в деревянный столб у изголовья футона. Тени ожили, закружились ураганом по комнате.

Боль пронзила виски. Воспоминания проносились перед внутренним взором.

...Ритуал.

...Обруч Небожителей.

...Голос ведьмы, искажающий само моё имя.

Я лежал, уставившись в чужой потолок, и медленно осознавал весь масштаб унижения. Все эти дни я был заперт в собственном сознании, лишь урывками воспринимал происходящее. А теперь увидел полную картину. И гнев мой был велик. Он бурлил в крови! Требовал крови!

Эта наглая смертная девчонка не просто одурачила меня — она попыталась сделать меня… ручным! Я, Ваалморт-ас, высший ёкай тьмы, имя которого боялись произносить вслух в нижнем мире и за его пределами! И я… позволял ей собой управлять! Вдоволь же эта ведьма насмеялась! Думала, уйдёт от расплаты?

За дверью раздались быстрые шаги — это она бежит. Спешит к своему "дорогому мужу". Глупая, глупая маленькая ведьма.

Я предвкушающе оскалился.

Ну что ж…

…поиграем! Только теперь всё будет по моим правилам.

Тени в углах спальни колыхались, приветствуя меня — их хозяина.

Я ощущал их жажду рвать и уничтожать — эти желания совпадали с моим. Но пока было не время. Я сжал кулак, и тени послушно спрятались, стали почти незаметны.

В тот же миг дверь с лёгким шорохом отъехала в сторону.

На пороге застыла Рейна — моя жена… Моя добыча. В нежно-абрикосовом кимоно, с выбившейся прядью у виска, с пятнышком рисовой муки у сочных губ.

Запыхавшаяся, с круглыми от испуга глазами. Глядя на её такое