Юнга со шхуны «каштан». - Виктория Крафт

— Держись ближе! — крикнул Генри.

Капитан с «Каштана» что-то ответил, но ветер унёс слова. Я стоял на носу «Северного ветра» и вглядывался в белую пелену. Феник прижимался ко мне и тихо поскуливал. Он чувствовал то, что чувствовал я: впереди что-то было.

Мы вошли в туман. Он был не обычный. Пахло солью, но не морем. Пахло грозой. Вода вокруг потемнела, и я почувствовал, как она начинает просыпаться.

— Будет буря, — сказал Генри. — Я знаю.

— Небо темнеет.

И он не ошибся.

Буря налетела внезапно. Ветер ударил с такой силой, что «Северный ветер» накренился. Паруса застонали. Генри орал, раздавал команды. Матросы метались по палубе. Я вцепился в леер и пытался не упасть.

— Александр! — крикнул Генри. — Вода! Ты можешь её успокоить?

— Попробую!

Я встал, расставил ноги, закрыл глаза. Вода была злая, как тогда, в северном море. Но теперь она была сильнее. Я тянулся к ней, просил, но она не слышала. Или не хотела слышать.

— Не выходит! — крикнул я.

— Держись! — ответил Генри.

Волна ударила в борт. Меня швырнуло на палубу. Феник вцепился в меня когтями. Я пополз к мачте, ухватился за неё. Вокруг ревело, скрипело, билось.

— Где «Каштан»? — крикнул кто-то.

Я поднял голову. «Каштана» не было видно. Только туман, волны и ветер.

Мы потеряли друг друга.

Буря длилась всю ночь. Я не помню, как мы выстояли. Помню только, что Генри стоял у штурвала, а я держал мачту и шептал воде, чтобы она не забрала нас. Под утро ветер стих. Волны успокоились. Туман рассеялся.

— Живы, — выдохнул Генри.

— А «Каштан»? — спросил я.

— Не знаю.

Мы осмотрелись. Море было пустое. Ни паруса, ни мачты. Только вода и небо. И где-то вдалеке — тёмная полоса. Не то остров, не то грозовая туча.

— Будем искать, — сказал Генри. — Они не могли уйти далеко.

Мы пошли по ветру. Я стоял на носу и прислушивался к воде. Она была спокойная, но я чувствовал: где-то там, за горизонтом, есть ещё один корабль. Я его слышал.

— Правее, — сказал я. — Они правее.

— Ты уверен? — спросил Генри.

— Вода говорит.

Он кивнул.

Через несколько часов мы увидели «Каштан». Он шёл медленно, с порванным парусом, но живой. Капитан стоял у штурвала и махал рукой.

— Живы! — крикнул он.

— Живы! — ответил Генри.

Мы подошли ближе. Команда выглядела уставшей, но целой. Все были на местах. Даже Том Крышка, который, как выяснилось, всю бурю просидел в трюме, обнимая кастрюлю.

— Ну что, идём дальше? — спросил капитан.

—Идем. — ответил Генри.

И мы пошли.

Туман остался позади. Впереди была чистая вода. И, как сказал Генри, поющее море.

Мы шли осторожно. Я всё время прислушивался. Вода пела. Теперь это было ясно. Низкий, протяжный звук, как будто кто-то звал нас. Не словами, а чувством.

— Где-то здесь, — сказал Генри. — Артефакт.

— Где? — спросил я.

— Там, где песня чище.

Я закрыл глаза. Прислушался. Вода пела, но по-разному. Слева — тревожно. Справа — тихо. А впереди — ровно, как колыбельная.

— Прямо, — сказал я. — Идём прямо.

Мы пошли. Вода стала светлее. Как будто в глубине зажгли свет. А впереди, над водой, что-то висело.

Я пригляделся. Это был камень. Небольшой, тёмно-синий. Он висел в воздухе, прямо над водой, и вокруг него кружился ветер. Тихо, ровно, как дыхание.

— Это оно, — тихо сказал Генри.

— Сердце Шторма? — спросил Эдвард.

— Да.

Я смотрел на камень. Он пульсировал, как живой. И вода вокруг него пела. Тихо, ровно, без страха.

— Что теперь? — спросил я.

— Теперь ты, — сказал Генри. — Ты маг воды. Ты должен достать его.

Я сглотнул. Феник лизнул меня в щёку.

— Я справлюсь, — сказал я.

И шагнул к борту.

Вода была тёплая, как летом. Я вошёл в неё, и она приняла меня, как старого друга. Я поплыл к камню. Ветер кружил вокруг, но не мешал. Я протянул руку.

И взял его.

Камень был тёплый. Он запульсировал в ладони, как сердце. Я почувствовал, как сила разливается по телу. Не злая. Не чужая. А как будто я всегда её знал.

Я вынырнул. Меня вытащили на палубу. Камень лежал у меня в руке и светился.

— Вот он, — тихо сказала госпожа Морроу.

— Сердце Шторма, — прошептал Димениус. — Надо же. Я думал, это легенда.

— Нет, — сказал Генри. — Это правда.

Я протянул камень Генри.

— Держите. Это ваше.

Генри взял его. Камень перестал светиться. Теперь он был просто тёмно-синим, тёплым.

— Спасибо, — сказал Генри.

— Не за что, — ответил я.

Он сжал камень в ладони и посмотрел на него. Потом на жену. Потом на сына.

— Ну вот, — сказал он. — Теперь всё.

— Теперь всё, — повторил капитан.

И мы повернули домой.

Домой мы возвращались быстро. Сердце Шторма, которое теперь лежало в каюте Генри, словно успокоило море. Ветер дул ровный, попутный, паруса были наполнены, и обе шхуны шли ходко, как будто их подгоняла невидимая рука.

— Артефакт работает, — сказал Генри, стоя на палубе «Северного ветра». — Пока он с нами, шторма нам не страшны.

— А если убрать? — спросил я.

— Тогда поплыли бы дольше. А так — идём, как по маслу.

Я смотрел на воду. Она была спокойная, ровная. Ни одной лишней волны. Даже чайки не кричали, а тихо сидели на реях, как будто тоже чувствовали перемену.

— Красиво, — сказал Эдвард.

— Да, — согласился я. — Только слишком тихо.

— Тишина — это хорошо. Мы и так натерпелись.

Я не спорил. Просто стоял и смотрел вперёд.

Через два дня мы подошли к острову Спящего кита. Где-то там, за скалами, была деревня гоблинов. И, как выяснилось, не только они.

— Смотрите, — тихо сказал я, показывая вперёд.

У входа в бухту, как сторожевой пёс, стояла та самая тёмная шхуна.

— Кто это? — спросил Эдвард.

— Конкуренты, — ответил я. — Они шли за нами ещё с самого начала. Преследовали нас, хотели найти артефакт первыми.

— И что они здесь делают?

— Думают, мы сюда