Легионер - Гордон Догерти

Паво судорожно глотнул, боясь произнести хоть слово. Брут криво улыбнулся.

— Ты хочешь узнать, как драться — и остаться в живых? Верно?

— Верно, господин... То есть, да, командир! — Паво подозревал, что неожиданная мягкость центуриона служит всего лишь завесой его обычной жестокости.

— Я прослужил в Одиннадцатом легионе Клавдия больше двадцати лет. Во всех сражениях — выжил, а те, кто сражались со мной — умерли. Знаешь, почему? — спросил Брут, забирая из рук Паво деревянный меч.

Юноша покачал головой.

— Потому что я знаю, как правильно пользоваться этой штукой, а что еще важнее — когда ею пользоваться.

Брут оглядел Паво с головы до ног, а затем указал мечом на манекен. Взяв щит Паво, он подошел к чучелу.

— У тебя есть мозги, парень. Гораздо больше мозгов, чем у большинства здешних обалдуев. По крайней мере, когда ты спер мой меч из ножен... это либо от большого ума, либо от большой глупости.

Паво снова почувствовал, как краска заливает его лицо. Брут продолжал:

— Однако то, как ты зажимаешься перед противником и терпишь, не сдаваясь, говорит ему о многом. Возможно, ты и храбр, думает противник, но никаких идей у тебя в этот момент нет. Так сражаются варвары-германцы и те, за рекой. Они всегда так сражались — и всегда оставались побежденными... впрочем, это в прошлом, теперь-то они многому научились.

Говоря все это, Брут неторопливо кружил вокруг манекена мягкими, танцующими шагами.

— Если ты будешь размахивать мечом так, словно выпил целую бочку эля, у меня будет полно времени, чтобы выбрать, как лучше тебя убить. Просто немного подождать — и когда ты растопыришь руки и ноги вот так — раз! Просто один раз ударить.

Брут внезапно вынырнул из-за щита и уколол манекен в «живот». Из разрезанного мешка полилась струйка песка. Брут повернулся к Паво и улыбнулся своей обычной злобной улыбкой.

— Кроме того, подумай вот о чем: ты так махал руками и ногами, ты даже, возможно, ухитрился убить своего противника — но ты чертовски устал! А теперь представь, что в очередь за этим манекеном стоит еще тысяча поганцев-варваров, и все очень хотят тебя выпотрошить. А у тебя нет силенок, кончились. А ну, к бою!

Все мышцы в теле Паво протестующе взвыли, но Брут уже занял боевую стойку. Паво вздохнул — и встал напротив. Они начали медленно кружить по площадке. Брут не сводил глаз с Паво, оскалив крепкие зубы. Паво заметил, что правая рука центуриона напряжена — и решил ударить в незащищенный левый бок. Он резко нырнул влево, целясь мечом в ребра Брута — и ударил в пустоту, потому что массивный центурион неожиданно легко увернулся от деревянного меча, а Паво на мгновение полностью раскрылся, пытаясь удержать равновесие. Этого мгновения Бруту оказалось достаточно — его меч уперся в беззащитную грудь Паво.

— Падай, ты убит! — совершенно спокойно, даже не сбив дыхания, заметил он, и Паво действительно уселся на землю, так и не удержавшись на ногах.

— Заметь — я даже не вспотел. А ты, согласно всем правилам солдатской науки, уже весь извалялся в пыли. — Брут широко ухмыльнулся. — Спурий и его ручная горилла будут жрать тебя на завтрак каждый раз, когда ты будешь защищаться таким вот манером...

Паво замер, услышав имя своего врага. Выходит, центурион все знал?

— Я понял! Могу я надеяться еще хоть на пару уроков?

— Мне надо учить и других обалдуев, — помолчав, сказал Брут. — Но тебя я научу всему, что знаю. Единственное, чего я не смогу тебе дать — это двадцатилетний опыт легионера, прошедшего через все войны. Но его ты получишь сам.

Паво неожиданно легко вскочил на ноги.

— Когда мы начнем, командир?

— Ты должен начинать с того момента, как просыпаешься поутру, парень. Ты уже получил хороший первый урок — не будь героем. Береги свою жизнь, и если для этого надо быть грязным ублюдком — будь им.

Брут почесал в затылке и добавил:

— Знаешь, я всегда говорю — даже один сапог на камнях стоит дороже, чем два — на равнине...

— Так точно, командир! — Паво едва сдержал улыбку, услышав неуклюжий афоризм старого вояки. В то же время его распирала гордость... и благодарность.

— И не забывай про нужники! Я хочу гадить в чистый горшок, ясно?

— Есть, командир!

Брут кивнул и пошел прочь. Паво чуть помедлил и негромко сказал ему в спину:

— Спасибо вам...

Брут не обернулся и не ответил.

Паво шел в казарму — и сегодняшний урок жестокого центуриона заставлял его чувствовать себя так, словно за его спиной была целая армия.

Из латрин слышалось горестное кряхтение Феста — вероятно, он вычищал особенно зловонное отхожее место. Паво улыбнулся.

Вполне возможно, против него ополчился отнюдь не весь мир...

ГЛАВА 15

Галл мрачно уставился на роскошно сервированный стол. Он чувствовал, что взгляды всех присутствующих обращены на него, а сам он не сводил глаз со стройных рядов совершенно неизвестных ему моллюсков — выглядело это все со стороны так, словно весь цвет Римской империи, затаив дыхание, ждал, когда Галл сделает свой выбор...

Император Валент сидел во главе стола. Он был в пурпурной тоге; белоснежные тонкие волосы были традиционно коротко подстрижены и не прикрывали ни густых бровей, ни кобальтово-синих глаз императора. По бокам от его кресла стояли неподвижные фигуры в белоснежных туниках — вооруженные копьями и мечами телохранители-кандидаты, лучшие из лучших бойцов дворцовой стражи — палатинов.

По правую руку от императора сидел престарелый епископ Константинопольский Евагрий, рядом с ним — напоминавший выброшенную на берег медузу сенатор Тарквитий.

Напротив императора, вместе с Галлом сидели другие представители Одиннадцатого легиона Клавдия: опций Феликс с бородой, расчесанной надвое, и командир легиона, трибун Нерва с гладко выбритым, мрачноватым лицом. В отличие от Галла, Нерва не стал надевать военную форму — он был в простой красной тунике. Выражение его энергичного лица внушало Галлу некоторые опасения — учитывая скандальную репутацию забияки-трибуна.

Последним в их компании был сидевший по левую руку от императора лысый и грузный дукс Мезии, Вергилий — у этого взгляд был уже остекленевшим, а на щеках полыхали пятна лихорадочного румянца. Вергилий был сильно навеселе. Его белоснежная тога выглядела мятой и не слишком опрятной.

Галл то и дело поглядывал на Вергилия. «Аквила»