Легионер - Гордон Догерти

Победит золото Святого престола.

ГЛАВА 13

Галл с поредевшей группой своих солдат стремительно продвигался к точке встречи с кораблем. Их путь лежал через долины и уже зеленеющие луга. Полуденное солнце растопило снег и отогрело озябших легионеров. Весна вступала в свои права.

Довольный Зосима лежал на носилках — тащили его вчетвером, стараясь не отставать от колонны. Несмотря на потепление, переход был мучителен для всех.

Авит нашел в лугах пасущуюся оседланную кобылу — ее хозяин наверняка погиб в какой-то неведомой битве. Это дало отряду возможность идти без особых опасений — Авит был опытным разведчиком. Вот и теперь он принес добрые вести, вернувшись из рейда до самого побережья.

— Они здесь! Они близко! — орал он, привстав на стременах.

Легионеры ответили ему восторженным ревом. Вскоре и они увидели мачты биремы на горизонте, а еще через несколько часов смогли разглядеть и полощущийся на ветру штандарт легиона — алый бык грозно наклонил голову перед атакой...

— Никогда не думал, что буду так радоваться долгому морскому переходу, Феликс! — вздохнул Галл.

— Я тоже, командир. Не могу поверить — но я даже скучаю по старому вонючему Дуросторуму. Приплывем туда — сразу отправлюсь в «Вепрь» и до ушей накачаюсь тем пойлом, которое они называют элем. А потом — бабы! — Феликс мечтательно улыбнулся, поглаживая разделенную на две косы бороду.

Галл улыбнулся энтузиазму своего опция, но тут же помрачнел: ему предстояло расстроить планы Феликса.

— С удовольствиями Дуросторума придется повременить, друг. Насладишься всем сполна через несколько дней. Мы высадим наших людей, а сами отправимся дальше. Трибуну Нерве поручено доложить о нашей миссии на самом верху, а мы будем сопровождать его.

— В Константинополь?!

— Да, в самое змеиное гнездо. Дукс Вергилий, ты и я отправимся к императору. Трибун Нерва будет говорить от имени Одиннадцатого легиона Клавдия, а мы будем молчать... и изображать из себя бывалых вояк.

— Встреча с императором, поди ж ты! — Феликс невольно оглядел свою грязную и рваную тунику, ржавую кирасу и сбитые сапоги и вдруг хихикнул. — Что ж, а потом — в кабак!

Солнце стояло в зените, когда легионеры добрались до песчаного берега. Полсотни остававшихся на «Аквиле» солдат разразились приветственными криками — но крики эти быстро утихли, когда стало ясно, что из рейда через полуостров возвратилось меньше половины тех, кто уходил.

Таковы были жестокие реалии армейской жизни. Галл грустно улыбнулся, когда жизнерадостный рев Зосимы разнесся над песчаным берегом:

— Скорее вина мне, лентяи! Мой рот пересох и воняет, словно верблюжий помет в пустыне!

Солдаты бросались на песок, разувались, опускали усталые ноги в прохладную воду. Галл дал им передохнуть, а потом приказал начать погрузку на корабль, предварительно наполнив все бочки пресной водой из ручья. Этого запаса должно было хватить до самого Константинополя.

Уже на закате «Аквила» готовился отдать якорь. Галл стоял на корме и следил, как последние лодки отчалили от берега. Он перебирал в памяти события прошедших дней, и все эти готы, всадники, дымы на равнине казались ему призраками какой-то чужой войны. Только слова покончившего с собой варвара звучали в голове Галла по-прежнему ясно и живо.

«Мы — лишь первый порыв великого ветра. Мой род уничтожит твоих людей, словно чума...»

Какое-то движение на берегу заставило Галла повернуть голову — и он оцепенел. По мелководью, разбрызгивая морскую пену, скакали всадники в звериных шкурах. Галл в бешенстве ударил кулаком по деревянному планширу, и Феликс тут же подбежал к нему.

— Что случилось, командир?

— Нас гнали, словно скот, Феликс! Пастухи перегоняли стадо... Они шли за нами всю дорогу. Каждый наш шаг был им известен!

ГЛАВА 14

Паво моргнул — пот заливал глаза. Полуденное солнце немилосердно палило тренировочную площадку. Юноша тяжело дышал, глотая горячий воздух, и рассматривал учебный манекен в центре площадки. Мешки, набитые песком и тряпьем, печально поникли, превращенные в лохмотья многочисленными ударами.

Паво находился здесь с самого обеда. Вооружившись тренировочным мечом, он прокрался сюда, сбежав от «собратьев» по несчастью, которые покорно отправились чистить выгребные ямы.

Спурий и Фест в эти дни вели себя тише воды ниже травы, чему немало способствовал центурион Брут, пристально следивший за каждым их шагом. Это дало Паво прекрасный шанс потренироваться в одиночестве и хоть немного отточить свое невеликое мастерство владения мечом.

Чертовски тяжелая это была работа. Мокрая от пота туника облепила тело, словно кольчуга, ноги дрожали, руки налились свинцом. Паво с размаху бросился в мягкую пыль. На сегодня достаточно. Он уже собирался вернуться в казарму, когда со стороны солдатских латрин — уборных — донесся грубый гогот Спурия. Паво нахмурился и посмотрел на не слишком умело выполненный портрет своего заклятого врага — он нарисовал Спурия углем на манекене. Это помогало тренироваться. В любом случае, рано или поздно их противостоянию придет конец.

Паво фыркнул — и прямо с земли прыгнул на манекен, вонзив меч в живот «Спурия». Потом попытался ответить на воображаемый контрвыпад, уйти вбок и атаковать противника с фланга, но усталые ноги подвели, зацепились друг за друга, и Паво довольно чувствительно хлопнулся в пыль.

Он провел ладонью по мокрой щетке волос на голове.

— Идиот...

— Ну, почему. Отлично сработано. Ты неплохо научился защищаться.

Паво испуганно оглянулся на голос. Опираясь на невысокую деревянную загородку, неподалеку стоял центурион Брут.

— Я выполнил свою часть работы в латринах, командир! — пробормотал Паво. — Я просто хотел... немного потренироваться дополнительно.

Брут фыркнул и неторопливо обогнул загородку. Подойдя к Паво вплотную, он насмешливо заметил:

— Я что-то не помню, чтобы вам было приказано чистить определенное количество нужников.

Паво покраснел и опустил голову. Брут усмехнулся.

— Вольно, парень. Нумерий Вителлий Паво, вольноотпущенник из Константинополя. Все правильно? Освобожденный раб...

Паво все еще не мог привыкнуть к своей свободе — а тем более к тому, что кто-то еще об этом знал и напоминал ему. Невидимые оковы рабства по-прежнему сковывали его душу.

— Освобожденный только для того, чтобы прийти в легион и быть убитым, господин, — вздохнул Паво. — Хотя... мой отец был легионером.

— А мой — рабом! — спокойно ответил Брут. — И работа загнала его в могилу, зато этой