Легионер - Гордон Догерти

— Командир, Зосима жив! Он сам отпустил руки, чтобы не попасть под меч. У него сломаны несколько ребер и плечо, но жить он будет!

На этот раз из глоток солдат вырвался радостный рев. Галл засмеялся от облегчения.

— Понесем жирного ублюдка на носилках, будем меняться. Я сам пойду в первой смене. К побережью, парни! Нас ждет «Аквила»! Вы со мной?

Теперь радостные крики звучали стройно и громко, заглушая даже вой ветра. Галл дождался, пока последний из солдат не исчез за краем каменного гребня — и только тогда позволил себе закрыть лицо руками.

Побережье и «Аквила» были очень далеко отсюда.

ГЛАВА 11

Отец стоял прямо перед ним. Только выглядел он не таким, каким Паво его помнил.

Он стоял в самом центре песчаной бури, худой, в каких-то рваных лохмотьях, волосы у него были седые и грязные. Он протягивал к Паво руку, а вокруг продолжала бушевать буря пустыни...

Паво подходил все ближе и ближе, чувствуя, как песчинки покалывают кожу, а рев ветра становится все оглушительнее. Наконец, Паво приблизился так, что уже мог разглядеть лицо отца. Он отпрянул... что-то не так было с отцовыми глазами... какие-то темные, слишком темные...

Отец посмотрел на Паво в упор, и Паво увидел, что глаза у отца пустые и черные, словно выжженные ямы на изможденном лице.

Паво проснулся и рывком сел на узкой койке, жадно глотая воздух. Вокруг мирно спали новобранцы.

Паво нахмурился, все еще чувствуя дрожь после тяжелого сна. Отец каждый раз звал его — но с каждым разом становился все темнее лицом, все недовольнее, словно злился за что-то на сына...

Паво машинально пробежался пальцами по кожаному шнурку и сжал на мгновение бронзовую фалеру, висевшую у него на шее.

Юноша глубоко вздохнул и огляделся по сторонам, чтобы окончательно прийти в себя. Он провел в форте всего две недели, но жизнь в Константинополе, под властью жестокого рабовладельца Тарквития, уже казалась далеким и тяжелым сновидением. Впрочем, жестокое обращение Тарквития с успехом восполнял центурион Брут.

Брут был жесток — но это была его работа. Гораздо опаснее для Паво были Спурий и его слоноподобный дружок Фест. Последний казался Паво вторым воплощением Фронто... во всяком случае, синяки от его кулаков оставались такие же. Паво мрачно потер ноющие ребра.

Остальные вряд ли отнеслись бы столь равнодушно к их стычке, если бы не мускулы Спурия — связываться же с этим молодым греческим бычком не захотел никто. Кроме Суры. Паво вздохнул, бросив взгляд на безмятежно храпящего фракийца. Вчерашняя схватка с Фестом, судя по всему, никак не волновала некоронованного царя Адрианополя. Интересно, размышлял Паво, почему он вступился за меня? Только потому, что под стенами форта, катаясь в пыли и награждая друг друга тумаками, они заключили шутливый договор о дружбе, даже не зная друг друга толком?

Солнечный луч пробился сквозь щель в двери, пополз золотым усиком к койке Паво. Юноша несколько раз глубоко вздохнул, окончательно успокаиваясь. Последние секунды перед подъемом...

Кто-то из спящих громко пустил ветры, и рядом аж закашлялся бедолага-сосед, принявший на себя ударную волну «аромата». Сегодня их всех ждет нелегкое испытание — марш-бросок в полной выкладке по пересеченной местности. Они потащат на себе оружие, снаряжение и солдатский паек — привычно скудный, состоящий из сухарей и сыра.

Паво взглянул на Суру — сегодня им предстоит прикрывать друг другу спины в прямом смысле слова, от Спурия. Паво перевел взгляд на храпящего врага, но тут сыграли побудку.

Взревели трубы-буччины — и казарма тут же наполнилась обычной утренней суетой, сдавленными проклятиями и недовольным бурчанием. Паво стиснул челюсти и спрыгнул с койки. Начинается новый день, и его надо пережить. Сура широко зевнул и притворно застонал, сладко потягиваясь.

— Чего это ты, Паво? Уже на ногах?

— Мне не терпится скорее поползать в грязи и понадрывать спину на марш-броске! — ухмыльнулся Паво, затягивая ремешки сандалий, а затем надел тунику похуже — ей сегодня предстоит собрать на себя всю грязь окрестных болот.

Настороженно оглядываясь по сторонам, он собирал снаряжение, подготовленное с вечера. Кожаный доспех, тяжелый, потертый и драный, отец вряд ли одобрил бы. Его металлический каркас погнулся и резал плечи, а ведь Паво еще предстояло нести на себе вес тяжелого шлема-интерсизы и громоздкого овального щита — краска с него совсем облупилась, дерево было иссечено многочисленными ударами — а также тренировочного деревянного меча, куда более тяжелого, чем настоящее оружие.

Паво вздрогнул при мысли об остальном комплекте, который предстояло на себя навьючить: кирка, ржавый серп, моток веревки и громоздкая корзина, которая наверняка будет натирать плечи. Даже паек будет тяжело нести — ведь центурион Брут настоял, чтобы они взяли с собой не сегодняшнюю порцию, а двадцатидневный рацион, «чтобы лучше прочувствовать тяготы армейской жизни». Сухари, хлеб, соленая баранина и тяжелая фляга с вином, сильно разбавленным водой — или, вернее, с водой, слегка разбавленной вином...

Наконец, он навьючил на себя все, что было положено, расправил плечи и немного попрыгал, проверяя, хорошо ли закреплены ремни. Никакой слабости на марше их начальники не потерпят. Любого отстающего они в гроб загонят своими язвительными насмешками, жалящими хуже бича — однако опасаться придется все же не их. Паво исподтишка глянул на Спурия — тот беседовал с Фестом. Бронзовые кирасы эти двое носили небрежно, словно шелковые плащи.

— Не могу поверить, что мы до сих пор таскаемся с этими деревянными мечами! — бурчал тем временем Сура. — Можно подумать, они нам не доверяют... или боятся, что мы порежемся?

— Или зарежем друг друга! — мрачно бросил Паво, коротко кивнув в сторону Спурия.

— А? Ох, я и забыл про него. Слушай, у меня есть отличный план. Мы должны держаться в начале колонны — тогда рядом с нами всегда будет один из офицеров. Колонна, понятное дело, растянется, потому как ноги-то не железные, а путь нелегкий. Нам придется потрудиться, но зато эти остолопы ничего не смогут нам сделать. В любом случае мы...

Сура неожиданно замолчал, и Паво встревожено вскинул на него глаза, но тут сзади послышался хорошо знакомый голос Спурия:

— О чем шепчетесь, голубки?

Паво почти ожидал удара по затылку — не получив же его, обернулся и уставился Спурию прямо в глаза. Страх обернулся яростью — Паво смотрел на Спурия и Феста, а видел Тарквития и