Змей Севера - Гордон Догерти

Галл поднял руку, останавливая его.

— Но Лупицину виднее.

Паво кивнул.

Галл покачал головой, взглядом прослеживая покрытые инеем камни под ногами. Затем он посмотрел на Паво своим пронзительным ледяным взором.

— Все эти вексилляции, разбросанные здесь, вдалеке от дома… — Он поднял глаза на горизонт. — Иди в деревню, разберись с этим бардаком, а потом возвращайтесь в форт, Паво. Но, клянусь Митрой, делай это быстро. Ибо я боюсь, что в траве притаилась змея, и здесь, — его лицо помрачнело, когда он окинул взглядом равнину за спиной Паво, — мы у нее под прицелом.

Глава 5

Галл прищурился, глядя вперед, и снова стиснул зубы при виде лысой, колышущейся массы — сенатора Тарквития, который, закутавшись в темно-синий плащ поверх сенаторской тоги, восседал на каком-то бедолаге-жеребце.

— Этот едет со своим собственным утеплителем, а, господин? — прошептал Феликс сбоку.

— Ага, и с собственным конским дерьмом, — кивнул Галл. — Мне горько это признавать, но именно от него зависит, будет ли у нас война или мир с Атанарихом.

— Тогда да поможет нам Митра, — мрачно ответил Феликс.

Они умолкли, приближаясь к подножию Карпат. Скалистый коридор вел сквозь горы прямо в сердце владений Атанариха. На скальных выступах наверху, по одному с каждой стороны прохода, стояла пара готских копьеносцев. Они были одеты в красные кожаные кирасы и шерстяные штаны, и вооружены длинными мечами и круглыми деревянными щитами. Их длинные светлые волосы были завязаны в характерные узлы на макушках, предпочитаемые их воинами. Пара сверлила взглядом приближающуюся колонну, и тишину нарушал лишь резкий свист ветра.

— Дружелюбные ублюдки, а? — прошептал Феликс.

— Я меньшего и не ожидал, — ответил Галл, на миг вскинув взгляд к небу, уже запятнанному собирающимися серыми тучами.

Затем он поднял руку. Колонна остановилась как один; всадники — Зосима, Феликс, Тарквитий и Сальвиан — выстроились по флангам от него.

— Аве! — твердо, но без теплоты крикнул Галл. Готские часовые не ответили. — Я трибун Галл из XI-го Клавдиева легиона Верного и Преданного. Я сопровождаю посольскую группу для переговоров с благородным юдексом Атанарихом; он ожидает этой встречи уже несколько месяцев.

Часовые переглянулись, затем снова уставились вниз. Один из них кивнул и провел пальцем, указывая на пятерых всадников.

— Вы можете проехать. — Затем он расправил плечи. — Но остальные ваши солдаты дальше не пойдут.

Галл сжал поводья жеребца так, что костяшки пальцев побелели. Впереди, без сомнения, стояли гарнизоны из тысяч лучших кавалеристов и пехотинцев Атанариха, но его лишали горстки людей, словно какого-то ненадежного разбойника. Вся эта вылазка становилась настолько односторонней, что это уже походило на издевательство.

— Не давай им повода, — прошептал Сальвиан рядом с ним. — Я вижу это в его глазах, он хочет, чтобы вы отреагировали.

Галл повернулся к послу, стиснув зубы, и почувствовал, как его ярость хоть на долю утихает; Сальвиан, казалось, хорошо разбирался в людях и их намерениях.

Кровь вернулась к его костяшкам, и он с неохотой повернулся к Зосиме.

— Веди центурии на юго-восток, обратно на территорию Фритигерна, и разбей там лагерь. Хороший, надежный походный лагерь, — твердо кивнул он. — Мы вернемся, чтобы повести вас домой, на рассвете через два дня.

Скрежет зубов Зосимы был слышен даже сквозь шум ветра.

Галл посмотрел на центуриона. Огромный мужчина был совершенно бесстрашен, и перспектива въехать в логово Атанариха волновала Зосиму так же сильно, как пугала остальных. Именно поэтому Галл безоговорочно доверял ему.

— Я бы предпочел, чтобы ты был рядом со мной там, — он кивнул на перевал, — но мне нужно, чтобы ты командовал этими людьми, пока мы не вернемся.

— Есть, господин, — смягчился Зосима. — Мы прикроем вас, господин. Но я хочу, чтобы один из моих лучших людей был с вами, — ответил большой центурион с блеском в глазах, затем соскользнул с коня и передал поводья своему опциону, Павлу. — Защищай этих людей ценой своей жизни, Павл.

С этими словами огромный фракиец развязной походкой направился вдоль колонны, выкрикивая приказы. Аквилифер поднял штандарт легиона, и легионеры змеей потянулись за ним, разворачиваясь обратно по тропе с грохотом сапог, щитов и железа.

Галл снова повернулся лицом к горам и готским часовым.

— Теперь вы можете проехать, — произнес один из часовых.

С этими словами он поднес к губам рог и дунул, исторгнув низкий стон, эхом разнесшийся по ущелью и всей округе.

Пять всадников въехали в проход легкой рысью. Павл замыкал шествие, держа руку на рукояти спаты и внимательно осматривая расщелины и валуны, окаймляющие стены скалистого коридора. Базальтово-серый проход петлял в горах примерно на четверть мили вперед, но в дальнем конце они уже видели покрытую инеем зелень равнины. Цокот копыт их коней по мерзлой земле отдавался в коридоре эхом, словно за ними следовало целое кавалерийское крыло. Но голая правда заключалась в том, что пять римлян въезжали в сердце готских земель в одиночку.

— Чувство такое, будто с нас сняли мечи, щиты и доспехи, — пробормотал Феликс.

— И это еще не все, — ответил Галл сквозь сжатые губы, глядя прямо перед собой. — Слушайте. Не смотрите вверх, просто слушайте.

Феликс нахмурился.

— А?

— Да, в промежутках между стуком копыт, — присоединился Сальвиан, кивнув Галлу, — вы тоже это слышите?

Глаза Феликса забегали по земле перед ним, он сосредоточился, а затем лицо его вытянулось. Время от времени раздавался дрожащий звук натягиваемых тетив.

— Вероятно, там наверху сотня отборных лучников, и их стрелы нацелены нам в шеи. Мы идем через идеальную зону поражения.

— Но зачем? — прошипел Феликс. — Мы же с мирной миссией?

Галл криво покачал головой.

— Теперь мы во власти прихотей Атанариха, а он — капризный выродок.

— Что вы там бормочете? — вмешался Тарквитий; его визгливая трель наполнила перевал, напугав остальных.

— Просто пригни голову, понизь голос и скачи прямо, — прорычал Галл, — если не хочешь получить стрелу в глотку.

Лицо Тарквития побледнело, губы зашлепали, словно он хотел что-то сказать, но, к счастью, он промолчал.

Приближаясь к концу перевала, Галл задавался вопросом, как такая удобная для обороны земля вообще могла выпасть из рук империи. Дакия была завоевана с таким трудом сотни лет назад, и трагедия заключалась в том, что