Бегство короля - Джорджетт Хейер

кладя ногу короля себе на колено и натягивая на нее чулок. – Мало ли кому он мог об этом рассказать?! Об этом и о вашем тайнике… Поверьте, сир, мне не впервой играть в прятки.

– Но куда ты меня поведешь? – спросил король, слегка поморщившись, потому что в этот момент Карлис надевал на его ногу башмак. – Неужели снова в лес?

– Нет, у меня созрел более интересный план, сир. Мы с вами залезем на огромное дерево и спокойно просидим там до вечера – как мыши в головке сыра, – а Уильям с Ричардом будут настороже. Ежели мятежники ищут беглецов из Ворчестера, и в частности, ваше величество – а я думаю, это именно так! – то они самым тщательным образом прочешут леса.

Глаза короля весело блеснули.

– Значит, теперь мне придется весь день проторчать на дереве! О господи, моя жизнь теперь так богата впечатлениями, что я скоро изменюсь до неузнаваемости. Что ж, мне твой план по душе, Карлис. Но я хочу увидеть Джона Пендерела, хочу, чтобы он немедленно отправился к лорду Уилмоту и передал ему от меня весточку.

– Ваше желание будет исполнено, сир, и вечером вы сможете поговорить с милордом здесь.

– А всю ночь, – вставил Уильям, сидевший в дальнем, темном углу кухни, – ваше величество может провести в тайнике. Мятежники наверняка так утомятся от поисков, что не будут нас беспокоить.

Король повернул к нему голову:

– Дружище, а ты подумал о том, какой я опасный гость? Тебе следует хорошенько поразмыслить, прежде чем давать мне приют.

– Ага, – безмятежно откликнулся Уильям.

– Ага? – переспросил король. – Что это значит? Ты меня понял, а?

– Ага. Мы должны служить вашему величеству. И думать тут нечего. Это пустая трата времени, а вам надо уйти из дому, не дожидаясь, пока народ в нашей округе начнет просыпаться.

– Прекрасный ответ! – одобрил Карлис, поднимаясь на ноги и подходя к окну, чтобы открыть ставни.

Серый рассвет холодно брезжил над садом и окрестными полями. Немного южнее виднелась опушка Весенней рощи, а чуть в стороне, на открытом месте между домом и лесом стоял большой дуб со спиленной верхушкой. На него-то и указал королю Карлис. Неподалеку от этого дуба, на неравных промежутках друг от друга росло еще несколько деревьев, но этот был самый могучий, самый зеленый. Забравшись на него, можно было видеть дом и обозревать окрестности, а поскольку стоял он особняком, враги вряд ли могли заподозрить, что король изберет его в качестве убежища.

Как только майор коротко переговорил с Пендерелами, все вышли вместе с королем из дома. Ричард отправился на разведку, а Уильям принес деревянную лестницу, с помощью которой короля (заявившего – правда, весело, – что он не в состоянии сам взобраться на дерево) подняли наверх.

Карлис первым забрался на дерево и, найдя подходящую ветку, раздвинул листья, скрывавшие его снизу от посторонних взоров, и пригласил короля присоединиться к нему. Карл постарался взобраться по лестнице как можно проворнее – насколько позволяли его израненные ноги – и, увидев зеленую «пещеру», в которой спрятался Карлис, заявил, что даже всем мятежникам Англии не удастся его здесь обнаружить. Предусмотрительная мамаша Пендерел принесла подушку, ее подцепили крючком с длинной ручкой и положили на большую ветку, чтобы королю было удобно сидеть. Затем Пендерелы, боявшиеся, что крестьяне вот-вот проснутся, ушли, пообещав держать ухо востро и сообщить Джону о возвращении короля.

– Никогда не думал, что такие бедняки могут быть столь честны, – сказал король, поудобнее устраиваясь на ветке.

Карлис чуть заметно улыбнулся:

– Откуда вам было это знать, сир? Вы же не сталкивались с бедняками. Однако смею вас заверить, вы еще встретите не одну сотню таких же честных людей.

В глазах короля заплясали лукавые огоньки.

– Что ж, значит, приключения пойдут мне на пользу, ведь я кое-чему научусь за это время. А откуда тебе знакомы эти Пендерелы?

– Без малого год назад, когда за мной упорно охотились, Уильям меня приютил. Мой дом в двух милях отсюда, даже меньше – в Брумхолле, прямо на границе со Стаффордширским графством.

– Ах да, я забыл. Ты прискакал сюда прямо из Ворчестера? И пробыл здесь весь тот жуткий день, что я провел в лесу?

– Нет, тогда меня тут не было. Бежав из Ворчестера, я сначала поскакал к некоему Деви Джонсу, он живет в Хите, это в приходе Тонг. И отлеживался там два дня.

– А как тебе удалось бежать из Ворчестера? – продолжал расспрашивать Карл. – Ты ведь участвовал в последнем сражении у дверей моего дома, да?

– Конечно участвовал. Мы разнесли почти все дома на этой улице, – хладнокровно ответил майор. – Будь у нас хоть какие-то резервы, мы бы, я думаю, даже потеснили мятежников.

Король застонал:

– Карлис! Карлис! Я не смог поднять в атаку конников Лесли! Они не поскакали за мной!

– Неужели? Ну, негодяи! Но все равно победа осталась за нами, ведь мы удерживали улицу в своих руках, пока ваше величество не покинули город, а нам-то именно это и нужно было!

– Лучше б я пал там в бою! – воскликнул король, и в его голосе заклокотала тщательно сдерживаемая ярость.

– Ну, и какая была бы от этого польза? – возразил Карлис. – Разве можно считать игру проигранной только из-за того, что вам один раз выпала не та фишка? О нет, я еще увижу вас в Уайтхолле, и вы добьетесь этого без всяких шотландцев!

– Да уж, если мне и суждено воцариться, то без помощи шотландцев, это точно! – подтвердил король, и недобрая усмешка искривила его губы. – Зря я доверился Аргиллу, который продался Кромвелю и предал моего отца! Но меня все уговаривали… все, кроме Гайда…

Карл осекся и какое-то время молча сидел, насупив брови и еще ниже опустив углы губ.

– Что ж, я свой урок усвоил, – наконец молвил король. – Я был мальчишкой, но – Бог свидетель! – теперь это не так!

– Осмелюсь предположить, сир, что это не единственный урок, который вам преподали в Шотландии, – сказал Карлис. – Мне лично этот шотландский «Ковенант» никогда не внушал приязни.

У короля вырвался смешок.

– Да я тебе столько могу порассказать об их дьявольском лицемерии! – воскликнул он. – Ты даже не представляешь себе всей низости Аргилла и его приспешников! Право же, все к лучшему, ибо мне надо было побывать в Шотландии и убедиться в их лицемерии, чтобы по достоинству оценить английскую церковь!

Угрюмая усмешка сменилась иронической улыбкой.

– Если мне хотелось в воскресенье развлечься, меня заставляли задергивать занавески! – продолжал Карл. – В день читалось по шесть проповедей, и все так напыщенно, что прямо с души воротило! Да, а еще меня