Бегство короля - Джорджетт Хейер

Затем Карл спустился на два этажа, и его вновь провели в гостиную, где мамаша Пендерел уже накрыла стол для ужина.

– О, пахнет жареной курицей! – воскликнул король, принюхавшись. – Какой же счастливчик Уильям, что у него такая жена, как ты, мамаша Джоан!

– Ах, мой господин, – улыбнувшись и покраснев, отвечала мамаша Джоан, – это все, что я могу предложить вашему величеству. Больше у меня ничего нет, увы!

Король сел во главе стола, уверяя хозяйку, что она приготовила обильный ужин (хотя на самом деле он один мог бы съесть всю эту курицу, оставив только обглоданные косточки), и, взяв в руки кухонный нож, велел Карлису сесть рядом и тоже приняться за еду.

– Лучше я сначала поухаживаю за вашим величеством, – сказал Карлис.

– Садись-садись, дружище, – не соглашался король. – Что за вздор?! Неужели, просидев целый день на одной ветке со мной, ты теперь будешь разводить все эти церемонии?

– Пожалуйста, ваше величество, разрешите мне поухаживать за вами, – попросил Уильям. – А ежели ваше величество хочет увидеть моего брата Джона, то я его приведу, он ждет в кухне.

– Позови его, – кивнул король. – А где мой верный Дик?

– Дик и Джордж сторожат дом и следят за дорогой, – ответил Уильям. – А Хэмфри пошел в Шифнел, он разузнает там новости и тут же вернется.

– О, похоже, у меня появились телохранители! – пробормотал король, вгрызаясь в куриную ножку.

– Это хорошо, что у нас есть кому караулить дом, – сказал Уильям.

Он пошел за Джоном и вскоре, вернувшись с ним в гостиную, подтолкнул мужчину к королю и сказал:

– Иди, поговори с королем. Нечего бояться, браток!

Джон, второй по счету брат, был сильным, кряжистым мужчиной с серьезными серыми глазами, пристальный взгляд которых был сейчас устремлен на короля. Сперва Джон немого робел, но, когда король взмахнул полуобглоданной куриной ножкой, приглашая его подойти к столу, суровое лицо Джона слегка смягчилось, на нем появилась улыбка, и он сделал несколько шагов вперед.

– Джон, а где милорд Уилмот? – спросил король.

– Ежели не уехал, то в Мосли, ваше величество, – ответил Джон. – Но вообще-то про милорда ничего нельзя сказать наверняка, ведь у него шило в заду… вы уж меня простите, мой господин.

– А ты сообщил ему, что мы с Ричардом пошли в Меделей?

– Сообщил, и можете не сомневаться, его светлость меня услышали. А вот что ему потом взбрело в голову, этого я сказать не могу. Милорд послал лошадей к полковнику Лейну в Бентли-Холл; вроде бы этот джентльмен служил под начальством милорда в последнюю войну. Может, он укроет милорда от солдат… хотя, по правде говоря, Мосли-Холл – тоже надежное убежище.

– Ты не сходишь еще раз в Мосли, чтобы передать милорду весточку от меня? – спросил король.

– Да схожу, конечно! С радостью, едва рассветет. Но я бы на месте вашего величества не доверял этому человеку, – пренебрежительно заметил Джон.

– Ну что ты, Джон! Его светлость – мой преданный ДРУГ.

– Ага, – откликнулся Джон. – Ему, конечно, не терпится получить весточку от вашего величества, не спорю. Но он так суетлив и трусоват, что, сдается мне, вряд ли будет горой стоять за ваше величество, ежели его схватят солдаты.

– О себе-то я позабочусь, – сказал король. – Но я должен убедить милорда надеть простое платье.

– Он на это не пойдет! – заявил Джон. – И без лошадей с места не сдвинется. Мистер Уитгрив голову сломал, раздумывая, куда бы пристроить лошадей милорда, ведь в Мосли-Холл конюшня стоит у самой дороги.

Король рассмеялся:

– Милорд слишком тучен, чтобы ходить пешком, дружище Джон. Он никогда этого не делал. – Карл отодвинулся от стола и вытянул длинные ноги. – Матушка Джоан, я теперь сыт и готов бросить вызов всем врагам до единого! Но хорошо бы еще избавиться от бороды, – добавил он, потрогав свой колючий подбородок.

– Извольте, вашему величеству незачем ходить небритым, – сказала мамаша Пендерел. – Уильям, побрей его величество.

– Хорошо, – согласился Уильям. – Побрею.

– Неужели вы позволите ему побрить вас, сир? – прошептал Карлис, склонившись над креслом короля.

– А почему бы и нет? – удивился Карл. – Уильям, я желаю, чтобы ты меня побрил.

– Ага, – сказал Уильям и пошел за бритвой.

Джон отправился вслед за ним и, притворив дверь в гостиную, воскликнул:

– А верно, Уилл! Он не такой, как милорд! Совсем не такой! Боже, только подумать: король хладнокровно сидит в гостиной, когда за ним охотится целая свора мятежников, которым не терпится заполучить голову молодого короля, как они заполучили когда-то голову его отца, да благослови его Господь! Но что до милорда, так он недостоин быть приближенным нашего повелителя… он даже медведю на корм – и то пойти недостоин, ей-богу!

Когда Пендерелы вышли из гостиной, король откинулся на спинку стула; улыбка сползла с его лица, и на нем появилось выражение усталости и отчаяния. Наблюдавшему за королем Карлису захотелось взять его руку в свои сильные, мускулистые ручищи и постараться утешить… Веки короля приподнялись, он вопросительно поглядел на Карлиса.

Карлис улыбнулся королю:

– Когда-нибудь вы будете вспоминать эти приключения и смеяться, сир.

– Если доживу до воспоминаний, то разумеется, – согласился король.

Сидя на дереве, король в полудреме слегка приоткрыл душу Карлису, но сейчас он не спал и был закрыт от Карлиса броней своего обаяния. Он смеялся и шутил, отмахивался от неприятностей и своими непринужденными манерами побуждал хозяев тоже чувствовать себя непринужденно, однако ему одному было известно, какие мысли теснились у него в голове, какое жуткое отчаяние или гнетущее одиночество притаились в его и без того печальных глазах.

В ответ Карлис лишь поцеловал руку короля и сказал:

– Вы должны отдохнуть. Тогда мир не будет казаться вам столь серым.

Король посмотрел на него с ироничной усмешкой.

– Наверное, ты думаешь про меня: «Какое жалкое существо»!

– Нет, – покачал головой Карлис.

– Я не привык к такой жизни. – Король не жаловался, а просто признавал существующий факт. – Эти люди для меня чужие. Но они, похоже, желают мне добра.

– Настолько, что осмелюсь заметить, готовы жизнь за вас положить, сир.

– Не понимаю, с какой стати, – зевая, протянул король. – Ведь они меня совсем не знают.

Тут в гостиную вошел Уильям и приступил к бритью короля. Уильям очень старался, но действовал так неумело, что в глазах Карлиса мелькнул насмешливый огонек.

– Боюсь, Уильям – плохой брадобрей, сир.

– Я с другими пока не сталкивался, – ответил король.

Когда щетина была сбрита, король заявил, что теперь он больше похож на себя. Уильям почтительно спросил, не желает ли его величество подстричь волосы, и король с радостью согласился.

Уильям взял ножницы и