Бегство короля - Джорджетт Хейер

укоротил королю челку, однако с боков оставил волосы подлиннее, заверив короля, что так положено по деревенской моде. Покончив со стрижкой, Уильям опустился на колени и, подобрав упавшие черные локоны, сложил их в носовой платок.

Поглядев на это, король, должно быть, догадался, что Уильям хочет сохранить волосы, и предостерегающе произнес:

– Это все нужно сжечь.

Небольшая прядь жестких волос обмоталась вокруг пальца Уильяма. Он не поднял на короля глаз и не промолвил в ответ ни слова, но когда Карл повторил: «Это нужно сжечь! Брось волосы в огонь, любезный!» – Уильям сердито буркнул, что камин начнет чадить и лучше сжечь их в кухне.

Потом снял с пальца локон и добавил:

– Толстые у вас волосы. Крепкие.

– Да, настолько крепкие, что тебя на них повесят, – усмехнулся Карл.

Однако повторить приказ король не успел, потому что в комнату вошел Джон Пендерел. Вместе с ним явился мельник Хэмфри, который только что вернулся из Шифнела. Воспользовавшись тем, что король отвлекся, Уильям потихоньку улизнул, прихватив драгоценную реликвию.

При виде короля Хэмфри расплылся в улыбке.

– Уж не знаю, радоваться или горевать, что мы опять встретились, ваше величество, – простодушно признался он. – Не повезло вам… а мы-то думали, вы уже благополучно добрались до Уэльса! Ну а у нас куча новостей. Сейчас я вам все расскажу, ваше величество, и бьюсь об заклад, вы покатитесь со смеху!

– Что ж, тогда расскажи, – кивнул король. – Я с удовольствием посмеюсь.

– Вот, значит, пошел я в Шифнел, как мы с Уиллом договорились. И повстречал там капитана мятежников, который раньше был сапожником. «Ага! – подумал я про себя. – Вот тот, кто мне нужен». Ну, я порылся в кармане и нашел двадцать шиллингов, чтобы подступиться с ними к парню из этой новой милиции, и все получилось – любо-дорого посмотреть, ей-богу! Подошел я к этому капитану Бродвею и завел беседу с его людьми, но ничего особенного из них не выудил.

– Продолжай, продолжай, дружище! – поторопил Хэмфри Карлис. – И постарайся, чтобы твой рассказ был позанимательнее!

– Да я и так стараюсь, хозяин, – с явным упреком промолвил Хэмфри. – Я ведь уже подобрался к самой сути! Короче, пока я там торчал, к капитану Бродвею подошел полковник. И спросил, чем закончился обыск в Уайт-Ледис, удалось ли найти короля. А капитан ответил, что все знает только по слухам.

– Стало быть, им известно, что я там побывал? – перебил говорящего король.

– Да наверняка известно, поскольку полковник сказал Бродвею, что вы приехали туда с большущим войском. Но почти все в его рассказе было брехней, ничего-то он на самом деле не знал! И тут капитан вспомнил обо мне и подозвал меня, чтобы я рассказал полковнику все, что знаю.

– И что ты ему рассказал?

– Что вы побывали в Уайт-Ледис. Это было все равно что ничего не сказать, ведь они и без меня знали. Но полковник обрадовался, сказал, что я честный человек и должен быть вознагражден за труды. А потом спросил, где сейчас ваше величество. И так обзывал вас, что я жуть как рассвирепел. Но я сказал, что не знаю, ведь я бедняк, разве ваше величество снизойдет до разговора со мной? А на самом деле вы запросто со мной говорили в Весенней роще и потом, когда ужинали в доме Дика! Вот умора! Я чуть со смеху не лопнул. Но потом полковник спросил: а может, вы до сих пор прячетесь в Уайт-Ледис? А я рот разинул, словно меня его вопрос огорошил. «Нет, как можно? – говорю, прикинувшись удивленным. – Там же целых три семейства живут, да еще как кошки с собаками. Ему там оставаться никакого удовольствия». Полковник приуныл, но сказал, что через денек-другой вы, ваше величество, все равно окажетесь в его руках, потому как ему пришло известие из Лондона, будто тому, кто вас поймает или сообщит, где вы прячетесь, обещан богатый выкуп. «Целая тысяча фунтов», – торжественно объявил он, а я ушам своим не поверил – такие это огромные деньжищи!

Хэмфри вдруг осекся, улыбка сползла с его лица – ему стало ясно, что король не на шутку встревожен. До этого Карл сидел на стуле развалясь, но, услышав о награде, сразу напрягся.

А потом медленно произнес:

– Да, это огромные деньги. Для бедняка целое состояние.

Хэмфри уставился на него, разинув рот. Король встал и отошел в дальний конец комнаты. Карлис какое-то время смотрел на него, затем оставил павшего духом Хэмфри у камина и приблизился к королю.

– Что с вами, сир? – спросил он.

Карл бросил на него быстрый взгляд из-под насупленных бровей.

– Зря я отдал себя во власть таких бедных людей. Для человека, который зарабатывает несколько шиллингов в неделю, тысяча фунтов – слишком большой соблазн! – тихо пробормотал он.

– Они и за сотню тысяч фунтов не предадут вас, сир, – сказал Карлис. – Да я душу готов заложить, они хоть и бедняки, но честные люди!

Карл не ответил. Хэмфри, не слышавший этого разговора и не понимавший причины внезапного недовольства короля, испугался, что он чем-нибудь обидел его величество, и стоял с несчастным видом, робко поглядывая в сторону Карла.

– Простите, если я что сказал не так, – промямлил он.

Карлис повернул к нему голову.

– А ведь тысяча фунтов – это громадные деньги, Хэмфри! Можно обеспечить себя на всю жизнь, да?

– Ну, конечно!

– Что ж, ты можешь их легко заработать, не так ли? Стоит только вернуться в Шифнел, шепнуть несколько слов на ушко этому полковнику – и ты будешь богат! Ну-ка, признайся его величеству, ты собираешься это сделать?

Лицо мельника медленно побагровело.

– Нажиться на крови? – воскликнул он. – Чтобы я взял окровавленные деньги? Вам следовало бы знать, что мы – люди честные, сир!

– Я знаю.

Пылающий взор Хэмфри скользнул мимо Карлиса и остановился на лице короля.

Хэмфри с расстановкой произнес:

– Мы – бедные люди, мой господин, но не негодяи! Никто из нас не предаст ваше величество, даже если ему предложат сто раз по тысяче фунтов! Боже милостивый, да как вы могли такое о нас подумать? Я ж вам рассказал об этом только, чтобы вас потешить!

– Нет-нет! Я ничего такого не думаю, – поспешно перебил его король. Он прижал ладонь ко лбу, словно у него разболелась голова. – Извини меня. Я и не знал, что на свете существует такая преданность.

Рука упала, король заставил себя улыбнуться и вновь подошел к огню.

– Право, я слишком утомился и сейчас сам не свой. Но, признаться, я поражен, что ты готов из-за меня отказаться от богатства. Видит Господь – поражен, ведь от меня ни тебе, ни