Бегство короля - Джорджетт Хейер

вас один майор и что вы очень кручинитесь, потому и отправили меня на поиски милорда. А коли так, то ему надо поторопиться и увезти вас отсюда, чтобы с вами ничего плохого не случилось.

– Ах, бедняга Уилмот! – пробормотал король, немало позабавленный сим простодушным рассказом. – Должно быть, он раскаивается, что взвалил на себя такую обузу!

– Нет, – серьезно возразил Джон, – я, к примеру, не думаю, что милорд трусоват. Наоборот, он был готов сразу же броситься вам на подмогу. Ведь мистер Уитгрив, когда узнал, что вы в такой страшной опасности, отвез нас с отцом Хадлстоном в Бентли, к милорду. Ну, приехали мы туда, и милорд, едва понял, что я явился по поручению вашего величества, снова велел полковнику отложить отъезд сестры и рассказал мне свой план: как лучше устроить ваш побег. Короче говоря, господин, мы с Пендерелами и Фрэнсисом Иатсом сегодня ночью отведем вас в Мосли, и в полночь или около того вы повстречаетесь там с милордом.

– Но я не пройду пешком девять миль! – воскликнул король.

Эти слова расстроили все планы Джона, и в комнате воцарилось гнетущее молчание. Король же откинул голову на высокую спинку стула и сонно уставился на стайку своих странных «придворных». Было ясно, что он ждет дальнейших предложений. Карлис в ответ посмотрел на короля, который чувствовал себя совершенно непринужденно и даже несмотря на свой жалкий наряд и обрезанные волосы выглядел по-королевски, и – вдруг покатился со смеху!

Глаза короля округлились.

Он сказал, внезапно утратив свое обычное добродушие:

– Позволь поинтересоваться, что тебя так рассмешило? Мне очень любопытно, что ты нашел забавного в моем теперешнем плачевном состоянии.

Карлис покачал головой:

– Увы, ничего забавного здесь нет, сир! Ну-ну, не смотрите на меня так сердито! Но разве не уморительно, что эта комната превратилась в тронный зал, а мы, ваши бедные слуги, в придворных?

Но король не оценил юмора:

– Одному Богу ведомо, что ты имеешь в виду, Карлис. Во всяком случае, я тебя не понимаю. Здесь нет ни короля, ни придворных, а есть только несчастный беглец с опухшими, больными ногами… беглец и его добрые, верные друзья.

– Нет, – сказал Ричард. – Ваше величество, конечно, может говорить, что пожелает, но помните мои слова в Спринг-Коппис? Как бы я ни старался обучить вас другим повадкам, все равно за десять миль видать, кто вы такой.

– Типун тебе на язык! – воскликнул король. – Ты тогда сказал, что я вышагиваю слишком величественно, но теперь, клянусь, мне это не грозит, ибо я ковыляю, как колченогий уродец. – Карл помолчал и добавил таким тоном, что сразу стало ясно: разговор исчерпан: – Но я не смогу и не собираюсь проковылять девять миль. И прямо тебе об этом заявляю.

– Но, ваше величество, вам не придется пройти и половины этого пути! – возразил Карлис. – Нам надо лишь немного пораскинуть мозгами – и мы все устроим.

Он поглядел на братьев Пендерелов:

– Нет ли тут каких-нибудь лошадей, ребята?

Уильям помотал головой, а Ричард нерешительно произнес:

– Только лошади милорда. Может быть, мне удастся раздобыть одну для вашего величества. Вот жалость-то, что Джон не догадался привести с собой одну из этих лошадок!

– Если Господь хочет наказать человека, то он лишает его разума, – проворчал Джон. – Хорош бы я был, коли поплелся бы по дороге с таким чистопородным жеребцом. Да мятежники гурьбой бежали бы за мной вслед и допытывались, где я взял такого коня!

– Нет, лошади милорда нам не подходят, – решительно заявил Карлис. – Надо подумать, у кого из соседей ты можешь под каким-нибудь предлогом позаимствовать мерина.

– «Коня! Коня! Полцарства за коня!» – тихонько прошептал король.

– Нет, этого тоже делать нельзя, – вздохнул Джон. – Ежели бы нам понадобилась лошадь, мы бы пошли на пастбище и взяли бы коня Хэмфри. И соседи это прекрасно знают.

– Что-что? – изумился Карлис. – Ты говоришь, у Хэмфри есть конь? Что ж ты молчал об этом, приятель?

– Да как-то не подумал, – промямлил Джон. – Это ведь убогая кляча, на которой возят мешки с мукой. Она не для его величества. Да я бы в жизни не решился предложить ее королю, ему на такой ездить не пристало.

– Вздор! Разве я сейчас в том положении, когда можно рассуждать, что мне пристало, а что нет? – возмутился король. – А эта кляча меня выдержит?

– Ну конечно, ваше величество. Что за вопрос!

– Тогда пусть один из вас сходит на пастбище и приведет ее, – распорядился Карлис. – А его величество тем временем поужинает.

Уильяму одного этого напоминания оказалось достаточно, и он немедленно отправился на поиски жены. Что же касается двух других братьев, то они договорились с майором, когда король будет готов к отъезду, и ушли за лошадью.

Король провел вечер с Карлисом; они сидели в гостиной перед камином. Король говорил очень мало; в основном, молча сидел, облокотившись о кресло и подперев ладонью подбородок. В отблесках пламени Карлису было видно, что король не спит, а просто сидит неподвижно, как изваяние, уставившись тяжелым взглядом в огонь.

Лишь один раз Карл спросил:

– Когда мне нужно выехать?

– Не раньше девяти часов вечера, сир, если вы желаете попасть в Мосли к полуночи. Боюсь, сие путешествие покажется вам очень тягостным и утомительным. Лошадь Хэмфри и вправду жалкая кляча.

– Ничего страшного! Зато я наконец увижу милорда Уилмота.

– Ну, в этом вы можете не сомневаться, сир.

– Я потерял счет дням. Мне кажется, мы давным-давно расстались и с милордом и со всеми, кто тогда был со мной. Как бы мне хотелось узнать, живы они или нет!

– О, сир, если даже вы до сих пор целы и невредимы, то что говорить о них? Ведь у них было больше надежды уцелеть, нежели у вас.

– Ты прав. Но я очень тревожусь за них. Многие мои друзья погибли в Ворчестере, пали в последней битве. Сколько их там полегло? Меня неотвязно преследует мысль, Карлис, что я больше никогда не увижу Гамильтона.

– Но по крайней мере один верный друг у вас остался, сир. Это лорд Уилмот. И вы сможете насладиться его обществом. Неужели вы думаете, что я не понимаю, как вам тяжко среди чужих людей, которых вы раньше ни разу не встречали?

– Карлис! Карлис! Как ты можешь называть себя чужим?!

– О, сир, но я всего лишь солдат. Я совсем не умею прислуживать королю.

– Уверяю тебя, за мной никогда так хорошо не ухаживали. Но мне неловко, что я оказался столь тяжким бременем и что это бремя взвалено на твои плечи.

– Мой господин, да ежели мне суждено завтра умереть, я умру