Бегство короля - Джорджетт Хейер

Король повернул к нему голову:

– Но… почему ты так говоришь? Ты ведь поедешь со мной в Мосли, не так ли?

– Нет, сир. Мы должны расстаться здесь. В здешних краях меня слишком хорошо знают, я не могу вас сопровождать. Для вашего же блага мы должны расстаться.

– Увы! – Король был безутешен. – А я-то думал, ты останешься со мной. Как же я буду без тебя, Карлис?

Карлис вскочил с кресла и, упав перед королем на колени, поцеловал его руку.

– Все будет прекрасно! Пендерелы позаботятся о вас и благополучно доставят ваше величество к милорду.

– Да, но… – Король осекся. – Впрочем, наверное, ты прав. И все же мне жаль расставаться с тобой. Ты-то что намерен делать, когда мы расстанемся?

– Я проберусь во Францию, сир, и там вновь припаду к руке вашего величества.

Король слабо улыбнулся:

– Да, если на то будет Божья воля.

Он снова погрузился в молчание, из которого его вывело только появление Ричарда. Тот вошел в гостиную и заявил, что пора отправляться в Мосли.

Попрощавшись с мамашей Джоан – король простился с ней очень мило, поблагодарил за заботу и по-дружески поцеловал в щеку, – он пошел в сопровождении Карлиса во двор, где его поджидали пятеро Пендерелов и Фрэнсис Йатс. Завидев их, король застыл на пороге и расхохотался, ибо они являли собой комичное зрелище: все были вооружены палками и секачами.

– Ого, я смотрю, вы серьезно намерены не дать меня в обиду! – усмехнулся король. – Но право же, мне не нужна такая большая свита, дорогие друзья. Я возьму с собой двух человек, не больше.

– Ваше величество, мы бы хотели все пойти с вами, – решительно заявил Джон. – Мы с Уиллом будем идти впереди, а Фрэнсис и Джордж – сзади, на тот случай, ежели за вами кто-нибудь вздумает красться, а мы с Уиллом этого не заметим.

– Пусть будет так, сир, – попросил Карлис. – Неизвестно, кого вы можете повстречать по дороге. Шестеро вас защитят надежнее, чем двое.

– Вот как? Значит, ты предполагаешь, что разгорится яростный бой? – пошутил король. – Ну хорошо, будь по-твоему. Я же тебе многим обязан.

Затем Хэмфри подвел к королю свою лошадь, неповоротливую кобылу, разжиревшую от долгого отдыха на пастбище. Седло на ней было старым и вытертым, а заржавевшие удила, казалось, в любую минуту могли отлететь от уздечки.

– Подставь мне колено, верный Дик, – велел король, заметив, что у седла нет стремян. – Я как-то не в настроении сегодня прыгать.

– Сир, разрешите мне! – выступил вперед Карлис. – Извольте поставить ногу на мои ладони, и я подсажу вас в седло.

Король согласился и, очутившись верхом на лошади, пожаловался, что в таком седле ему еще ездить не доводилось. Уильям и Джон вышли на дорогу, чтобы посмотреть, нет ли кого-нибудь на горизонте, а Хэмфри и Ричард встали по обе стороны от лошади. Хэмфри держал ее под уздцы, Ричард же взвалил на плечо здоровенную дубину.

Король наклонился и подал Карлису руку для поцелуя.

– Прощай, мой добрый друг! Заклинаю, береги себя!

– Не бойтесь за меня, сир. Я окажусь во Франции не позже вашего величества. Да хранит вас Господь, сир!

Уильям тихо свистнул, давая понять, что дорога свободна, и Хэмфри повел лошадь к воротам. Доехав до них, король обернулся в седле и помахал Карлису рукой. Тот тоже поднял в ответ руку и еще несколько мгновений после того, как король скрылся из виду, стоял не шевелясь. Лицо его было мрачно, а перед мысленным взором маячила не жалкая фигура, слегка откинувшаяся назад на поганой кобыле, а стройный силуэт молодого человека с пером на шляпе, украшавшей черные локоны, с лентой через плечо и с бриллиантовым орденом на груди желтоватого мундира.

Голос матушки Джоан вывел майора из оцепенения. Он обернулся и с трудом проговорил:

– А? Что такое?

– Все, как во сне, господин, – вздохнула матушка Джоан. – И если б не прядка его драгоценных волос, что утаил Уильям, я бы в жизни не поверила, что это было на самом деле.

А тем временем братья Пендерелы уводили короля подальше от Брювудской дороги, на тропинку, которая вела от Боскобела в поместье Уайт-Ледис. Кобыла оказалась ужасно неуклюжей, а Пендерелы были намерены вести короля окольным путем, по тропинкам, где было полно колдобин, так что к неудобствам, причиняемым королю плохим седлом и неповоротливой лошадью, добавилось еще и то, что эта лошадь постоянно спотыкалась, попадая копытами в ямы и рытвины. Короля растрясло, но когда он попробовал возмутиться, то услышал в ответ, что его не рискуют везти по хорошим дорогам, ибо там гораздо скорее можно с кем-нибудь повстречаться. Поэтому Карл вздохнул и погрузился в молчание, терпеливо перенося тряску и решительно сжимая губы, когда с них было уже готово сорваться негодующее восклицание (а бывало это весьма часто, поскольку приходилось то и дело останавливаться, чтобы Уильям и Джон могли отправиться на разведку).

Дорога казалась нескончаемой и действительно была очень запутанной и извилистой. В довершение всех зол грозовые тучи, в течение вечера собиравшиеся на небосклоне, вскоре заслонили луну. Через час после выезда из дому пошел дождь, и король вновь попросил вывезти его на более ровную дорогу, уверяя, что никто, ни роялисты, ни «круглоголовые», не станут мокнуть под дождем, а предпочтут переждать его под крышей. Однако Пендерелы, которым дождь был нипочем (равно как и ходьба по плохой дороге), так ответственно относились к возложенной на них задаче, что ни в какую не соглашались на уговоры короля.

– Не просите нас об этом, ваше величество, – сказал Ричард.

– Да что вы, ей-богу! В конце концов, это моя жизнь поставлена на карту, а не ваша! – воскликнул король.

– Нет, опасность грозит нам всем, мой король. Ведь если вас схватят, мы должны будем повеситься.

– Ага, – согласился Хэмфри. – Непременно должны.

– Не вижу никакой необходимости, – возразил Карл. – Ладно, поехали.

К этому моменту стало уже так темно, что трудно было продвигаться вперед. Не раз братья сбивались с пути, а затем кобыла угодила копытом в столь глубокую рытвину, что король едва не перелетел через ее голову.

Вскипев от негодования, он не удержался и вскричал:

– Боже, неужели вы не можете вести эту тварь поаккуратней, чтобы не вывалять меня вместе с ней в грязи?

– Я страсть как виноват перед вами, ваше величество, – извиняющимся тоном проговорил Хэмфри. – Но тут очень скользко, да и ям я почти не вижу. Однако лошадка вас не сбросит, это я вам обещаю.

– Лошадка? Да я