Пурпурная Земля - Уильям Генри Хадсон

– Не говорите так, хозяин, – сказал Маркос, и я просто-таки изумился перемене в его тоне и повадке. – Вы же знаете, я ведь вас предупреждал месяц назад, что неблагоразумно покидать Монтевидео, не взяв паспортов. Этот офицер лишь выполняет отданные ему приказы; так что он может принять во внимание только то, что мы представим в доказательство того, кто мы есть.

– Ага, – воскликнул офицер, оборачиваясь к Маркосу, – полагаю, и вы тоже англичанин, не имеющий паспорта? Могли бы, по крайней мере, обзавестись парой голубых фаянсовых глаз и рыжей бородой для пущей вашей безопасности.

– Я всего лишь бедный уроженец здешних краев, – сказал Маркос со смирением. – Этот молодой англичанин подыскивает эстансию для покупки, и я сопровождаю его в поездке от самой столицы. Мы, конечно, поступили очень беспечно, не получив паспортов перед отъездом.

– Тогда, должно быть, у этого молодого человека денег полны карманы? – сказал офицер.

Враки, которые Маркос взялся на свой страх и риск нести обо мне, не доставили мне удовольствия, но я плохо представлял, каковы могут быть последствия, если я примусь возражать. В результате я ответил лишь, что я не настолько глуп, чтобы путешествовать по такой стране, как Banda Oriental, таская деньги с собой.

– У меня есть чем заплатить за хлеб с сыром, пока не доберусь до конечной точки, вот примерно и все, чем я располагаю, – добавил я.

– У нас щедрое правительство, – сказал офицер саркастически, – оно заплатит и за сыр, и за хлеб, которые вам потребуются. Оно еще и говядиной вас обеспечит. А теперь вы должны следовать за мной в Хусгадо (суд) де Лас-Куэвас, вы оба.

Делать было нечего, и мы, под конвоем, поскакали валким галопом по пересеченной, изобилующей ухабами местности; примерно через полтора часа мы прибыли в Лас-Куэвас, грязную, убогую на вид деревушку, состоявшую из нескольких ранчо, выстроенных кругом большой plaza, напрочь заросшей бурьяном. С одной стороны площади стояла церковь, с другой – квадратное каменное строение, а перед ним – флагшток. Это было официальное здание, где размещался Juez de Paz, то есть сельский мировой судья; в данный момент, однако, оно было закрыто, и никаких признаков жизни поблизости не наблюдалось, за исключением старика, по виду которого тоже нельзя было судить доподлинно, жив он или мертв, и который сидел, прислонясь к закрытой двери; свои босые ноги цвета красного дерева он выставил прямо на жаркое солнце.

– Прекрасно! – воскликнул офицер и выругался. – Раз так, то у меня сильное желанье отпустить этих людей на все четыре стороны.

– Поступив так, вы ничего не потеряете, за исключением разве что головной боли, – сказал Маркос.

– Держи язык за зубами, пока у тебя совета не спросили! – ответил офицер, совершенно вне себя от злости.

– Заприте их в кутузке, лейтенант, пусть посидят, а Juez завтра появится, – предложил старик у двери, слова его доносились сквозь лохматую белую бороду и облако табачного дыма.

– Будто не знаешь, что дверь сломана, старый дурень? – сказал офицер. – Заприте, дескать, их! Я тут ради служения государству пренебрегаю своими собственными делами, и вот как со мной обращаются. Мы сейчас же отведем их к судье, в собственный его дом, пусть сам за ними и смотрит. Пошли, ребята.

Нас вывели вон из Лас-Куэвас и препроводили на расстояние около двух миль, туда, где сеньор судья обитал в лоне своего семейства. Его частная резиденция представляла собой очень грязный, запущенный на вид усадебный дом, вокруг которого кишели в великом множестве собаки, домашняя птица и дети. Мы спешились и были тут же доставлены в большую комнату, где магистрат сидел у стола, на котором в большом количестве лежали какие-то бумаги, – один бог знает, что в них было написано. Juez был маленький человечек с узким, острым, как топор, лицом, щетинистыми седыми усами, торчавшими в стороны, как у кота, и злыми глазами – точнее, с одним злобным глазом, потому что второй глаз был повязан хлопчатобумажным платком. Не успели мы войти, как вслед за нами в комнату ворвалась курица во главе выводка, состоявшего из дюжины цыплят-недоростков; цыплята тут же рассеялись по полу в поисках крошек, в то время как их более амбициозная мамаша взлетела на стол; от поднятого ею ветра бумаги полетели во все стороны.

– Черти бы побрали эту птицу! – завопил разъяренный судья, вскакивая. – Человек, ступай, и чтоб твоя хозяйка сей же час была здесь. Скажи, я приказываю ей явиться.

Приказ был исполнен тем же лицом, которое ввело нас в комнату: это был масляно-подобострастного вида индивидуум, смуглолицый, в потасканной военной форме; через две или три минуты он вернулся, а за ним вошла толстенная, неопрятная тетка, на лице ее было написано безграничное добродушие; не успев войти, она тут же упала или, лучше сказать, плюхнулась в кресло.

– Что случилось, Фернандо? – пропыхтела она.

– Как что случилось? И у тебя, Торибия, хватает наглости задавать мне такой вопрос? Посмотри, какой беспорядок твоя вредоносная птица сотворила с моими бумагами – бумагами, касающимися вопросов государственной безопасности! Женщина, какие меры ты собираешься принять, чтобы прекратить это безобразие, пока я не поубивал всю твою домашнюю птицу разом?

– Что ж я могу поделать, Фернандо? Наверное, они просто есть хотят. А я думала, ты хотел спросить моего совета насчет этих двух арестованных – бедные парни! А ты тут со своими курами!

Ее умиротворяющий тон только подлил масла в огонь его гнева. Он в ярости заметался по комнате, отпинывая в сторону стулья, швыряясь в птиц линейками и пресс-папье с намереньями, очевидно, самыми кровожадными, но все время позорно промахиваясь и одновременно потрясая кулаками у жены перед носом и даже угрожая ей уголовным преследованием за неуважение к суду. Наконец, в итоге всей этой страшной суматохи, куриное семейство было изгнано и слуга поставлен на страже у двери со строжайшим приказанием оторвать голову первому же цыпленку, который дерзнет войти и посягнет нарушить ход судопроизводства.

Порядок был восстановлен, судья закурил сигарету и стал приводить собственную встрепанную особу в пристойный вид.

– Излагайте ваше дело, – сказал он офицеру, вновь заняв свое место за столом.

– Сударь, – сказал офицер, – исполняя свой долг, я взял под стражу этих двух неизвестных, у которых не оказалось ни паспортов, ни иных документов, подтверждающих сделанные ими заявления. Согласно их рассказам, молодой человек – английский миллионер, разъезжающий по стране, скупая имения, тогда как другой – его слуга. Существует двадцать пять причин тому, чтобы не давать веры их россказням, но у меня нет достаточного времени, чтобы представить их вам сейчас. Найдя двери судебной палаты