Символ власти - Арсений Евгеньевич Втюрин

Вдохнув и выдохнув несколько раз, Орей силой воли поворотил вспять накатившую на него волну ужаса и попытался восстановить в памяти явившиеся сквозь дрёму картины далёкого прошлого и затуманенные образы людей.

И тут же, как живое, пред ним возникло окровавленное лицо Милонеги, а вслед за ним согнувшаяся над телом мёртвой дочери фигура её отца Истислава.

Сотский заскрипел зубами и издал долгий протяжный стон.

Много невинных душ загубил он в своей жизни: мужчин, женщин и даже детей. Одних зарубил мечом в пьяном угаре, других растоптал копытами лошади или сжёг в собственном дому, но эти двое стояли особняком в длинной череде убийств и преследовали его в кошмарных снах.

«Как же такое могло произойти? И почему именно со мной? – промелькнула в голове мысль. – Неужто я не человек, а зверь? Может, это злоба и жестокость убитого в детстве медведя вселились в меня?»

Орей плеснул себе на высушенное солнцем лицо пригоршню воды и попытался успокоиться, но мозг настойчиво возвращал сотского в посёлок, что стоял поблизости с Новогородом.

Он помнил, как туда к хромоногому старосте Мурашу повадился наведываться княжич. Да не к старосте ездил Вадим, а девку высматривал, что жила по соседству. Она была дочерью мастера-лодочника Истислава, и звали ту красавицу Милонегой. Сначала княжич хотел сделать всё по-хорошему и даже пытался одаривать её дорогими подарками. Но девка оказалась гордячкой, да и парень у неё имелся, а потому Милонега не поддалась на уговоры Вадима. И тогда тот приказал сотскому привести её к нему силой. Такое иногда случалось, а потому не вызвало у Орея никаких чувств и переживаний.

С десятком пьяных чёрных вешателей на лошадях и при оружии сотский прискакал к дому Истислава и стал кликать девку. Но она не выходила. На поднятый шум начали собираться местные жители, а потому сотский велел своим воинам ворваться в дом и вытащить оттуда Милонегу.

Со связанными руками и ногами, заткнутым тряпкой ртом девку выволокли во двор и, не обращая внимания на возмущённые крики собравшихся людей, бросили на круп одной из лошадей.

Но тут ей на помощь с топорами в руках бросились два старших брата.

Сотский увидел их краем глаза и не раздумывая направил им наперерез своего коня.

Даже теперь Орей во всех подробностях помнил, как выхватил тогда из ножен меч и рубанул сверху одного из братьев. Сильный и точно рассчитанный удар пришёлся на шею парню. Остро отточенное лезвие мягко и легко вошло в плоть, разваливая тело на две части. Ничего не сумел противопоставить землепашец хорошо обученному воину. Да и что он мог сделать со своим топором?

Завизжали и заголосили в страхе бабы, закричали в гневе мужики. А сотский, не задумываясь, одним лишь движением руки направил своих конных воинов на толпу жителей.

С хохотом и свистом они врезались в людскую массу, сшибая лошадьми на землю жителей посёлка и топча их копытами.

Тут и там Орей видел взметнувшиеся в воздух мечи, слышал предсмертные стоны.

– Слезай с коня! – раздался поблизости чей-то громкий, полный ярости голос. – Я зарублю тебя, проклятый убийца!

Развернувшись на крик, сотский увидел приближающегося к нему второго брата Милонеги. В правой руке он сжимал удлинённую рукоять боевого топора.

– Ишь ты, – осклабился Орей. – Никак решил сразиться со мной? Что ж, пусть будет всё по-честному.

Сотский ловко спрыгнул с коня, хлопнул ладонью по его крупу, отгоняя в сторону, и с окровавленным мечом в руке встал напротив парня.

– Нападай, покажи, что умеешь! – подзадорил он брата девки. – А ещё лучше – брось топор и беги отсель, коли жить хочешь!

Взревев от бешенства и уже ничего не видя вокруг, парень обхватил двумя руками топорище и шагнул вперёд.

По корявым неумелым движениям Орей сразу понял, что перед ним человек, никогда не вступавший в схватку с вооружённым врагом. Он, конечно, легко мог срубить дерево, расколоть огромную чурку и даже одним ударом обуха свалить с ног кабана или быка, но правильно нанести или отбить удар его никто не научил.

Выждав, когда топор взметнётся вверх, сотский шагнул в сторону, избегая получить шальной удар, и одним слитным быстрым движением вонзил меч в ничем не защищённую грудь брата Милонеги. Лезвие с хрустом проткнуло грудную клетку парня и на десяток дюймов вышло из спины.

С расстояния не более локтя Орей видел, как расширились от боли глаза противника и исказились черты лица. Двигающееся вперёд сильное мускулистое тело внезапно сжалось, устремляясь куда-то вверх, и сразу же начало заваливаться на спину. Сотский выпустил из ладони рукоять меча, позволяя парню рухнуть на землю.

Он ещё несколько мгновений простоял над убитым им человеком, безучастно рассматривая, как кровь толчками выплёскивается из его рта, а конечности подёргиваются.

Резким рывком Орей выдернул из груди лежащего парня меч и неторопливыми движениями вытер с двух сторон лезвие об одежду брата Милонеги.

– Всё! Уходим! – крикнул он своим людям. – Дом и постройки сжечь!

Один из воинов подвёл к нему коня, и сотский, ухватившись сильной рукой за переднюю луку, взлетел в седло.

– Ну и ну! – только и смог произнести он, увидев, что натворили чёрные вешатели.

Кроме братьев Милонеги на земле в лужах крови лежали ещё семь или восемь человек. И среди них две бабы.

Дом, амбар, сарай и дровяник уже весело полыхали. Огонь быстро пожирал сухое дерево, перекидываясь на две стоящие неподалёку копны с сеном и длинную изгородь.

– Да, натворили делов! Звери и то так не поступают! – Орей сокрушённо покачал головой, думая лишь о том, что ежели донесут князю Буривою или князю Гостомыслу, то за всё придётся расплачиваться ему, сотскому, а княжич Вадим, как обычно, останется в стороне.

Орей хлестнул плёткой коня, пуская его вскачь, и всего раз обернулся, чтобы посмотреть на лежащую поперёк седла у одного из воинов Милонегу. Девку, из-за которой ему в очередной раз пришлось обагрить свои руки кровью невинных людей.

…Громкий плеск шагов по мелководью и весёлые голоса отвлекли лежащего у берега Орея от воспоминаний. Он приподнял над водой голову и увидел приближающихся к нему голых Вадима и Видислава.

– Эй, сотский, вставай! – княжич махал ему рукой. – Нас дела ратные ждут! Одёжа давно просохла, пора возвращаться к дружине, а то весь поход проспишь!

Пересохшая одежда приятно обжигала влажную кожу, мышцы тела налились силой и упругостью, голова была чистой и свежей. Видения и воспоминания покинули её.

Но Орей знал, что они ещё вернутся.