Символ власти - Арсений Евгеньевич Втюрин

Внутри проездной башни над крепостными воротами в окружении начальных людей стоял Рюрик и спокойно наблюдал за всем, что происходило перед ним в поле.

А там сотни и сотни чужих воинов огромной толпой приближались ко рву.

– Ты только посмотри, – хрипло процедил великан сквозь зубы, обращаясь к Синеусу. – Накатываются, аки волна на море.

– Не боись, на пути той волны скала – наша крепость, а потому придётся ей разбиться и обратно отхлынуть!

– Ну не скажи! – покачал головой князь. – Эти люди не просто так к нам пожаловали. Видишь, несут много брёвен, больших щитов и длинных лестниц. Видать, всерьёз хотят стены штурмовать. То, что мы подняли мосты, хорошо, но это надолго их не остановит. Враги выберут самое узкое место промеж башен и начнут засыпать ров камнями и землёй, а сверху набросают брёвна.

– И что потом? – в голосе Синеуса звучала тревога.

– Прикрывшись большими щитами, несколько человек переберутся по брёвнам на нашу сторону и ночью собьют цепи, удерживающие мосты. Те упадут обратно на своё место, и муромчане смогут по ним перейти ров. Ну а потом начнут таранами разбивать ворота и по лестницам пытаться взобраться на стены.

– А что будем делать мы? – Княжич с удивлением смотрел на Рюрика. – Не подумай, что я боюсь, но в осаждённой крепости мне бывать ещё не приходилось. Ты же почему-то совершенно спокоен, брат!

– Несколько дней нам бояться нечего. Трувор и его стрелки не позволят муромчанам подойти к стенам.

– Но ведь «Фенрир» вчера уплыл из Новогорода. Я сам видел, как драккар отходил от пристани!

– Ну да, на нём остались три десятка охотников и рыбаков. С ними Флоси. Они будут охотиться в лесах на другом берегу реки и заготавливать для нас мясо. Через десять дней «Фенрир» подплывёт к подземному ходу со стороны реки, выгрузит припасы и заберёт из крепости Трувора и полсотни его лучников.

– Значит, Трувор в городе?

– Тут, братишка, тут! На второй башне, – усмехнулся князь. – Ты же помнишь, как наш юный ярл один удерживал толпу арабов в Ишбилье? А крепости, что мы штурмом брали на Великих озёрах, ещё не забыл? Здесь же Трувор вывел на стены полсотни лучников. Ох и не завидую я княжичу Вадиму! Много людей он потеряет! Думаю, его воины от испугу сотен на пять локтей отойдут во-о-н к тому перелеску!

– Княже, – раздался голос воеводы. – Посмотри, трое человек с белой холстиной на палке ко рву идут. Похоже, говорить с нами хотят, машут руками, просят мост опустить. Средь них сам княжич Вадим, тысяцкий Селислав и муромский воевода Видислав.

– Что ж, пойдём и мы втроём к ним навстречу. – Рюрик посмотрел на Синеуса, потом на Свентовида и быстро перевёл взгляд на тысяцкого. – Ты, Радигост, пока за старшого в крепости остаёшься!

Спустившись на пару ступенек по лестнице вниз, князь громовым голосом прокричал:

– Эй, Трувор! Присмотри за Вадимом! Не дай ему ещё одну подлую измену учинить! Кроме троих человек, не подпускай никого к мосту!

– Всё сделаю, княже! – едва слышно долетел со стороны второй башни голос брата.

Рюрик быстро спустился вниз и негромким голосом приказал стоящему у ворот десятскому:

– Мы идём с ворогом разговоры разговаривать! Открывай ворота! А как выйдем, тут же закрой их и опусти мост! Увидишь, что поговорили и перешли обратно через ров, – поднимай мост! Ты меня понял?

Загремели металлические засовы, заскрипели натужно петли под тяжестью дубовых створок, и через образовавшийся узкий проём вышел Рюрик в сопровождении брата и воеводы.

Князь, не оборачиваясь, удовлетворённо кивнул сам себе, услышав скрежет дверных петель.

Створки разошлись, и прямо перед ним начал медленно опускаться мост через ров.

С высоты своего роста Рюрик первым увидел мрачные лица людей напротив себя и не смог сдержать улыбки.

Чуть дрогнув, массивный деревянный настил соединил противоположные стороны рва, позволяя людям ступить на толстые широкие доски.

Они встретились посредине моста.

Первым заговорил Вадим, обращаясь к князю:

– Вижу, ты даже мосты успел починить и тын укрепить! Хозяином себя почувствовал?

– Так я и есть правитель Биармии и Гардарики, а потому должон заботу проявлять о своих крепостях и городах! – Рюрик постарался придать своему лицу высокомерно-презрительное выражение, понимая, что этим выводит княжича из себя.

И князь оказался прав. Красные пятна пошли по лицу Вадима.

– Ну-ну, – только и сумел вымолвить он. – Это мы ещё посмотрим, кто тут правитель!

– Чесать языком тебя научили, про то мне известно, но вот желания с тобой болтать у меня вовсе нет! – скривил губы великан. – В нашем роду не было изменников и предателей. Ты – первый! А ещё один за твоей спиной стоит. Встречу вас обоих на поле битвы, своими руками убью! Тебя же, тысяцкий Селислав, прикажу на берёзу вздёрнуть!

– Клятвы верности я тебе не приносил, а потому предателем не смей меня называть! – взвизгнул Вадим. – И не грозись попусту, викинг, войны промеж нас пока нет, а ежели сумеем полюбовно договориться, то и не будет!

– Что ж, сказывай, зачем позвал! Мы тебя слушаем, – пожал широченными плечами князь. – Но не надо нас смешить всякими глупостями.

Сбитый с толку княжич несколько раз судорожно втянул носом воздух, словно успокаиваясь, и заговорил:

– Я не признаю тебя преемником князя Биармии и Гардарики. Полученная тобой от княжича Колояра гривна принадлежала зачинателю другого рода, не нашего! И только из-за этой гривны князь Гостомысл объявил тебя первым в очереди на престол и призвал к себе. Но ты и сам знаешь, что род князя Переяра никогда не правил Биармией! Мы ведём отсчёт от князя Волемира! К тому же викинг, рождённый не в Новогороде, не может быть нашим князем!

– Мне надоело тебя слушать, княжич! – перебил его Рюрик. – Ты каким глупым был, таким и остался! Если имеешь что сказать, говори – или убирайся с моего моста и моей земли!

Ошарашенный услышанной отповедью, Вадим схватился за рукоять меча, но усилием воли всё же смог удержать руку, готовую обнажить оружие.

Никто и никогда не смел разговаривать с ним в таком оскорбительном тоне, как этот князь-чужеземец. Любого другого он давно бы изрубил на куски, но великан внушал ему неподдельный страх и ужас своей самоуверенностью, бесстрашием и силой. Заскрежетав зубами, княжич громко и чётко произнёс:

– Ежели хочешь избежать войны, захвата и сожжения Новогорода, собственной смерти и гибели братьев, то сложишь оружие и уведёшь отсюда своих людей. Но до этого признаешь меня правителем Биармии, Гардарики и Новогорода, а