Эскапада. Путешествие в страну Реального - Виктор Сегален

Пекине, либо «инспектором древностей», работающим на китайское правительство. Так или иначе, китаеведение должно было стать его «надежным щитом от опостылевшей медицины». Но война грубо вмешалась в эти планы. Незадолго до смерти, размышляя о подаренных ему судьбой возможностях познавать иные миры, Сегален запишет: «У меня были периоды, когда я мог и размышлять, и действовать, я обладал и ви́дением, и способностью наблюдать. Я был счастлив… может, это были только минуты… но они были. Я был».

Виктор Сегален оставил после себя весьма обширный корпус литературных текстов, некоторые из них были почти готовы к публикации, другие находились в разных стадиях разработки. При его жизни, помимо десятка журнальных статей и научных очерков, увидели свет лишь три произведения: роман «Беспамятные» и два поэтических сборника – «Стеллы» и «Картины». Прошло примерно полвека, прежде чем сочинения Сегалена обрели свою аудиторию, а их автор назван одним из выдающихся представителей французской литературы XX столетия. Его открыли заново и начали активно издавать лишь спустя несколько лет после Второй мировой войны. В 2020 году двухтомник Виктора Сегалена вышел в самой престижной во Франции издательской серии «Библиотека Плеяды» – знак наивысшего, хотя и запоздалого, признания. Сегодня литературное наследие Виктора Сегалена изучают в университетах, переводят на европейские и азиатские языки, его имя носят Медицинский факультет в Бордо, Факультет социальных наук в Бресте и Французский лицей в Гонконге. Интерес к его творчеству не утихает, и круг читателей весьма широк – от любителей литературы до профессиональных филологов, историков, искусствоведов, философов и этнологов.

Сочинения Виктора Сегалена опередили свое время на несколько десятилетий, они появились в тот момент, когда еще не существовало публики, способной воспринять его идеи и эстетические воззрения. Новаторский стиль его прозы, полифоничность текстов, в которых стираются традиционные различия между автором, рассказчиком и персонажами, и его поэзия, близкая к ритмизованной прозе, пренебрегающая рифмой и строгим размером, были замечены и оценены по достоинству лишь немногими интеллектуалами первой половины XX века.

Другой причиной отложенного во времени признания явилась та абсолютная открытость, которую проявлял Сегален к иным, неевропейским, цивилизациям. Его представления об устройстве мира ушли далеко вперед от бытовавших тогда взглядов на «заморские» культуры как на некие элементы декора, дополняющие привычный обывателю европоцентричный мир. Первая же книга Сегалена, «Беспамятные», – это, по сути, памфлет против колониализма, уничтожающего культуру островных народов, их язык и обычаи, которые автору представляются более «животворными», чем насаждаемые католическими миссионерами пуританские ценности современной ему Европы. Очевидно, что подобный антиколониальный пафос мог обрести актуальность, лишь после того как окончательно рухнут империи. Виктор Сегален, безусловно, был человеком действия. Отрицая существование загробной жизни, всему таинственному он искал объяснение в человеческом разуме. Но прежде всего он был поэтом, и его единственной религией оставалось искусство. «Немногим писателям удается реализовать себя в жизни и творчестве так, как им хотелось бы. Окружающий мир противостоит этому, искажает задуманное. Виктору Сегалену удалось превратить свою жизнь в совершенное произведение искусства. Он шел, иногда сознательно, а чаще интуитивно, к совершенству, о котором мечтал»[32].

* * *

Идея эссе, которое публикуется в русском переводе под названием «Эскапада», возникла у Виктора Сегалена во время большой археологической экспедиции вглубь Китая, состоявшейся в 1914 году. У книги имеется подзаголовок – «Путешествие в страну Реального», однако ожидающих увидеть в ней привычный рассказ о путешествии Сегален сразу обескураживает: «Никогда не вызывали у меня доверия, казались фальшивыми произведения в жанре приключенческих рассказов, анекдотов и путевых заметок – все эти истории, напичканные подлинными свидетельствами о событиях, происходивших, как утверждается, в конкретном месте и в конкретное время». Тем не менее, продолжает он, это книга «о путешествии и приключениях, <…> ее главы следуют одна за другой, подобно этапам маршрута».

Блестяще используя форму путевого дневника, Сегален проводит читателя по дороге своих размышлений, по маршруту, состоящему из двадцати восьми глав-этапов. А финальной точкой пути – итогом размышлений – должен стать ответ на вопрос, поставленный автором перед самим собой в самом начале: «Разрушится или, наоборот, укрепится Воображаемое от столкновения с Реальным; а Реальное – обретет ли оно свою речевую силу и свой собственный вкус?»

Очевидно, что у любого путешествия должна быть отправная точка. У Сегалена это его «фарфоровая комната – неприступный, сияющий дворец, где блаженствует воображение». Он покидает ее, чтобы разрешить все сомнения «и покончить с повсеместным господством старой доброй Реальности». Маршрут будет пролегать через Китай, «великую страну, <…> воплощенную реальность, существующую под этим небом четыре тысячи лет».

В непрерывном столкновении двух миров, Реального и Воображаемого, обычно друг друга исключающих, автор ищет ответ на свой вопрос. И чтобы ощутить, испытать многократно эти столкновения, «путешественник» ставит перед собой задачу «в момент столкновения избежать раздвоения: у подножия горы – на поэта и альпиниста, на реке в лодке – на писателя и матроса, на равнине – на художника и геодезиста или на паломника и топографа – и ухватить тот миг, когда одновременно ликуют мускулы, радуются взгляд, разум и воображение; исследовать, в каких таинственных глубинах человеческого эти два разных мира могут соединиться (и могут ли вообще) и, укрепившись в своем единении, достигнуть абсолютной полноты».

Повествование выходит за рамки поэтического путешествия между воображаемым и реальным, автор размышляет о ценностях каждого из двух миров и о взаимосвязи между ними. «Эскапада» представляет собой, скорее, духовное упражнение, путь по направлению из «посюстороннего» мира в «потусторонний» – «откуда мы вышли, и куда идем», и если неизбежное возвращение пройдет по своим же следам, то оно будет испорчено «мерзким привкусом дежавю».

Подведение итогов путешествия – «ведь надо решиться подвести итог» – Сегален превращает в рассуждение о методах достижения счастья. «Был ли счастлив в этом путешествии я сам? Какова причитающаяся мне доля счастья?» И здесь, как во многих других своих текстах, Сегален соединяет понятие счастья со своими этическими и эстетическими воззрениями: «Каждый раз, когда происходило соприкосновение Воображаемого и Реального, <…> проявлялась сама ценность их столкновения. Оно ощущалось как мгновенно обретенная, неоспоримая красота. <…> И превыше всего, превыше счастья и удовольствия, <…> остается уверенность, что в самом этом столкновении заключено доказательство закона экзотизма – признание существования Другого».

Наталия Смирнова

Примечания

1

Жан Жюльен Пьер Лартиг (1886–1940) – офицер Военно-морского флота Франции, принимал участие в китайской экспедиции Виктора Сегалена 1914 года. В 1920 году, уже после его смерти, Лартиг, по поручению французской Академии надписей и изящной словесности, подготовил к публикации результаты археологических