Из Петербурга в Карелию - Дмитрий Григорьев

повернуть налево и проехать еще километр до моста через Хихнийоки, то ниже него по течению будет разрушенная финская плотина – водопад Прокинкоски, или 9 мая. Ко второму, сорокаметровому водопаду Пёюхинкоски, находящемуся на реке Пукамонйоки (в переводе с финского – Ворошилка), состоящему из нескольких порогов, ведет тропа длиной около полутора километров.

Я не успел полюбоваться живописным (так утверждают) водопадом в заливе Глухая Шхера, восточнее Импилахти. Ручей стекает по каменной плите высотой около шести метров. Уверен, местные жители объяснят, как его найти.

Глава 36. О гранатах в Кителях и о горном деле в Питкяранте

Ровно на 316-м километре А-121 мы на некоторое время, до следующего маршрута, который я начну описывать с этой точки, прощаемся с А-121 и сворачиваем по указателю в сторону Питкяранты по дороге 86К-8.

Через пару километров по этой дороге некогда находилась богатая деревня Кителя. После Второй мировой войны от нее почти ничего не осталось – сейчас там, в основном, дачи. В лесу, недалеко от дороги, можно обнаружить фундамент и лестницу церкви Святого Михаила и Ильи Пророка, а также могилы священников. Если вам нравится копаться в земле в поисках красивых камней, следует свернуть в сторону дач, а затем пройти по лесной дороге (ели вы на специально подготовленном внедорожнике, можете и проехать) к железной дороге, а затем по самим путям, миновав мост через Сюскюяньйоки, пройти еще метров пятьсот и свернуть вправо. Там находятся бывшие разработки гранатовых месторождений. В отвалах лежат куски серебристой сланцевой породы, из которой, словно глаза, выглядывают красные и розовые кристаллы альмандинов. Академик Василий Михайлович Севергин (1765–1826) так описывал этот камень: «Местный железный гранат – альмандин густо-красный – точно ежевичный сок с легким фиалковым оттенком – камень. Камень этот, названный “кидельская вениса”, красуется в короне шведских королей…»[39] В конце семидесятых, когда я был еще студентом первого курса, один знакомый полуподпольный ювелир предложил мне и моему приятелю, походнику и будущему геологу, интересную работенку. Вот, дескать, есть в Кителях месторождение, съездите на эти разработки и привезите мне оттуда камней. Мы добрались в Кителя на поезде, который не остановился, а лишь притормозил у бывших разработок. Спрыгнули вниз, уже в сумерках вышли к месторождению, переночевали у костра и рано утром принялись за дело. Нам не пришлось долбить скалу – на старых выработках в кусках сланца сверкали на солнце розовые и красные самоцветы. Бери – не хочу. Мы за день наковыряли по носку драгоценных, точнее полудрагоценных, камней. А на следующий день услышали странный стук метрах в трехстах от нас. Там тоже работали неофициальные старатели – серьезные мужики клиньями ломали породу. Внутренне посмеявшись над ними – долбите, долбите, а мы и без труда свое набрали, – отправились в обратный путь. Но когда выложили улов перед заказчиком, из всего привезенного богатства он взял лишь два камня – темных и совсем не сверкающих. Выяснилось, что красиво преломляли свет трещины в кристаллах, которые образовались либо природным образом, либо в процессе добычи при помощи взрыва. Такие кристаллы при обработке рассыпаются. Поэтому их никто и не брал. А серьезные люди, над которыми мы посмеялись, добывали пригодные для ювелирного дела самоцветы.

Но не только гранатами славны здешние места. Если через полтора километра после поворота на Кителя уйти по грейдеру направо и проехать еще девять, можно попасть на остров Сюскюянсаари, где добывают гранит. Начали добывать его монахи Валаамского монастыря – на острове с 1904 года находился Германовский скит. И остров носил имя Святого Германа. С той поры остались руины церкви Александра Невского, считающейся архитектурным памятником. В окрестностях Кителей, возле горы Уконмяки, добывали и касситерит – оловянную руду. Есть здесь халькопирит – минерал, внешне похожий на золото, но на самом деле – основная руда для получения меди. Даже серебро и золото присутствуют в небольших количествах в питкярантских рудах.

«Говорят, питкерандская медь – писал Александр Андреев, – очень хороша, но выплавляется дурно и по вытяжке в листы хрупка. Олово тоже весьма хорошее: льется оно в прутики на английский манер, но все-таки может быть еще чище».

Памятная плита на месте плавильного завода

Собственно, вся история Питкяранты (Длинного берега) тесно связана с рудниками и выплавкой металлов. Медную руду нашли на горе Аласуомяки еще в XVIII веке. Однако в 1810 году месторождение посетил член совета Департамента соляных и горных дел, обер-бергмейстер Антон Федорович Фурман и сделал вывод, что оно неинтересно. А в 1814 году горным мастером Лундстремом и компанией в лице подпоручика Федора Баранова, архитектора Михаила Ошвинцова и крестьянина Андрея Анисимова была проведена более полная разведка. Место сочли перспективным. Но реальная разработка месторождения началась, когда в 1830-х годах отставной коллежский советник Всеволод Омельянов стал единоличным владельцем месторождений. Он также начал строительство плавильного завода. Не доезжая города, через полтора километра за деревней Койриноя, на реке Койринйоки (в переводе – Собачья канава), на нижнем водопаде (верхний менее интересен и расположен перед въездом в деревню справа) находился построенный им в 1837 году на месте сгоревшего лесопильного завода Митрофановский плавильный завод. Назван он был так в честь святителя Митрофана. Здесь 23 июня 1842 года металлургом Григорием Андреевичем Иоссой была произведена первая в европейской России плавка олова. Теперь от завода остались лишь сваи да установленная в 2012 году памятная плита.

Деревянные сваи – все, что осталось от завода

Водопад на месте плавильного завода

Русский врач и путешественник Александр Елисеев (1859–1895), посетивший Питкяранту в 1877 году, так описывает спуск в одну из шахт: «Наш спуск в главную оловянную шахту, находящуюся на глубине более чем тридцати сажень, был не особенно удачен, и мы вместе с проводником не сошли, а скатились по сырым ступеням лестницы, отделавшись, впрочем, лишь небольшими ушибами… Спустившись в главную галерею с фонарями в руках, мы долго блуждали по шахтам, зеленоватые стены которых слегка искрились, отражая многочисленные огоньки рабочих, ломавших оловянную руду. Легкий плеск небольшой струйки воды, пробивавшийся в одной из галерей рудника, заглушался стуками молотов и голосами рабочих, забивавших шурф для порохового взрыва. Этот последний произошел так внезапно для нас, что я думал уже о том, не обваливается ли вся подземная галерея, грозя засыпать нас навсегда»[40]. Некоторые рудники сохранились и по сию пору: например, возле дороги из Питкяранты к озеру Ниетярви находится