Чёртов узел - Олег Васильевич Слободчиков

На кухне Виктор с потным лбом вертел ручку мясорубки. С румяными лицами возле печи суетились Таня с Людой.

Алик спросил, где Аня. Сказали, у себя, болеет. Он поднялся, вошел в такую же маленькую каморку, как и та, в которой ночевал. Она лежала в постели. Услышав скрип двери, вздрогнула, широко раскрыла лихорадочно блеснувшие глаза с темными припухшими мешками. Алик сел на краешек, упираясь коленями в переборку, взял ее холодную, подрагивающую руку:

– Что с тобой?

– Пустяки! – хрипло прошептала она. – Завтра должно пройти… Жаль, что не могу тебя встретить.

Алик не подал вида, что удивлен ее болезнью, расспрашивать ни о чем не стал. Она высвободила руку и спрятала ее под одеяло.

– Извини! – прошептала, тяжело дыша. – Одной легче… Завтра большой праздник. Утром, как проснешься – сразу ко мне. И постарайся ни с кем не разговаривать, ни с кем не встречаться… А сейчас иди. Ладно? Только не обижайся, так мне легче.

Алик провел шершавой ладонью по ее осунувшемуся лицу и вышел. На кухне уже орудовал Малик. Виктор одевался.

– Есть хочешь? – спросил. – Перехвати чего-нибудь. Ужин через два часа. – И хлопнул по бедру пробегавшую Татьяну: – Накормите Алика.

Все были заняты, все при деле. С горячими шаньгами, на ходу пережевывая их, Алик послонялся из угла в угол, предложил помочь одним, другим.

– Если не устал, давай напилим дров, – сказал Виктор. – Завтра этим некогда будет заниматься.

У западной стены Башни лежал штабель сухих бревен, присыпанных слоем рыхлого снега. Алик прислонил к нему пилу и отчетливо проговорил:

– У Анки отходняки! Уж я-то в этом кое-что смыслю.

– Какие отходняки? – скривил губы товарищ, глядя куда-то в сторону.

– Опохмелили бы – что мучаете?

Виктор чуть приметно усмехнулся, не желая об этом разговаривать.

– Да она спиртное на дух не переносит! У нее проблемы по женской части. Пройдет.

Алик закурил и взялся за пилу: «Черте что. Все у них не как у людей!»

Его поселили в той же комнатке-клетушке с узким и длинным окном вдоль потолка и попросили не курить: вонь от табака проникала за тонкие перегородки, в другие помещения и держалась несколько дней после его ухода. Виктор здесь вообще не курил, может быть, скрывал свою слабость к табаку или боролся с ней.

Алик долго ворочался в чистых, проглаженных до жесткости простынях, забылся только за полночь, а проснулся рано, когда послышались голоса и шаги в коридоре. Он перевернулся на другой бок и снова уснул. Открыл глаза – в узком оконце под потолком уже блестело солнце, внизу звучала музыка. Алик встал, перекинул через плечо полотенце, вспомнил, что должен зайти к Анне, выглянул в коридор – никого не было. Толкнул дверь и вошел к подружке без стука.

Она лежала почти в той же позе, в измятой постели, натянув на голову одеяло. Но при этом была причесана и подкрашена. Что-то противоестественное было в ее одиночестве, заброшенности, в равнодушии к ней других обитателей дома. Она взглянула на Алика с болезненной лаской в глазах. Жалко улыбнулась, поманила к себе. Алик сел, наклонился, она сжала его щеки ладонями и поцеловала в губы.

– Ты что? – спросил он, конфузясь.

– Иди ко мне! Так надо!

Кроме Анны, все уже были в зале. По ухмыляющимся лицам колонистов Алик понял, что ждут его и затевают что-то именно против него. Босой, в висящих на худощавом теле мешковатых джинсах, он спустился с лестницы, удивленно поглядывая на загадочно притихших за столом людей.

Резко поднялась со скамьи Людмила, выпрямилась, будто раскрылся выкидной нож, глаза ее пылали, на щеках выступил румянец. Стройная, высокая, строгая, сделала несколько решительных шагов в сторону гостя, положила руки на его голые плечи и звучно поцеловала. С ней он, кажется, ни разу даже не разговаривал.

Как в минуту опасности, водя по сторонам настороженными глазами, Алик подобрался, сутулясь и прикрывая левым локтем живот. Едва отстранилась Людмила, неприметная «учителка» Фая, жена Сергея, как змея, выскользнула из-за спины подруги, обвила его шею гибкими руками… Алик успел подумать: «Да ведь она очень красивая женщина, когда без очков!» Ее мягкие губы коснулись его губ и чуть дрогнули, да так влекуще, что пол качнулся под ногами. Фая отстранилась, проведя ладонью по его обветренной щеке, будто снимала свой поцелуй и свои чары.

– Теперь со мной, – смущенно развела руками жена Алексея – Светлана будто предлагала чокнуться. Алик уже пришел в себя и принял правила игры. Он шутливо обнял ее, поцеловал сам. И тут из-за спины вынырнула ведьма с огромными зелеными глазами и с кукольно красивым лицом. Татьяна припала к нему так плотно, что он ощутил каждую округлость ее молодого здорового тела. С каким-то недобрым вызовом она шевельнула бедрами, втираясь в его жилистую плоть. Алик, задыхаясь, оторвался от нее, но вся его привычная тоска по женщине рванулась навстречу этой бестии. Татьяна скакнула в сторону, смеясь:

– Алик-то ого-го какой мужчина! Зверь!

Зал грохнул от хохота. Алик, растерянно посмеиваясь, опустил руку с полотенцем.

– А наши говорят: Алик – отшельник, женщины ему по боку. Как это ты почти всю зиму в одиночестве? – захохотал Алексей.

– А у меня по соседству медведица в берлоге.

– У-у-у! – удивленно зашумели за столом. – Герой дня… Сегодня медведи и змеи – главные люди!

– Ну, бабыньки, дело чести – породниться с медвежьим родственничком, – сказал Виктор, вставая из-за стола.

Сергей протянул руку:

– Я же говорил, Алик наш человек! Медведь!

Забегали, засуетились женщины. На столе появились крестообразные хлебы, круглые блины.

– Это у вас что, проводы зимы? – спросил Алик.

Сергей кивнул и поправил:

– Ведическая масленица.

– Весело живете. Как ни приду – праздник.

– Так и должны жить нормальные люди: работа – подготовка к празднику, праздник – отдых перед работой, – серьезно сказал Сергей, оглаживая густую бороду.

Таня обносила всех румяными пирожками. Остановилась возле Алика.

– А как быть с ним? – спросила, отстраняя тарелку.

– У него Анка есть! – крикнул через стол Алексей.

– Она чуть живая, садисты! – Таня пронесла тарелку мимо. – Подожди, Алик.

И тут Виктор ойкнул, замычал, вынул из своего пирожка металлический рубль, подбросив его на ладони, кинул на стол. Таня удивленно взглянула на гостя, в ее смеющихся глазах мелькнули колючие льдинки. Она качнула головой и со странной серьезностью сказала:

– А ты приносишь неудачу! – отдала оставшиеся пирожки Алику и детям.

Колонисты оживленно загалдели, только на лице Людмилы выступили розовые пятна.

– Ну почему же неудача? – сказала она. – Кто-то должен это сделать!

– Это справедливо! – как ребенок, запрыгала вокруг стола Татьяна. – Сегодня тепло, не