Чёртов узел - Олег Васильевич Слободчиков

Холодные лучики на стеклах очков испытующе вонзились в его глаза. Фая что-то хотела сказать, но раздумала, взяла чайник, тарелку с пирожками, полезла наверх.

После полудня, действительно, все спустились в зал, даже Аня. Колонисты навели порядок, разогрели остатки вчерашнего пиршества, перекусили за общим столом. За стеной уже тарахтела электростанция.

– Надо бы еще дров напилить, – цыкая сквозь зубы, напомнил Алексей. – Если одной соляркой обогреваться – быстро кончим запас.

– Мы с Аликом вчера пилили, – пробурчал Виктор.

– Извините, ребята, у меня давление подскочило – две таблетки дибазола выпил. – Сергей измученно приложил руку ко лбу.

– А мне надо почистить топливную систему. – Общее недоброе молчание Алексей принял за недоверие и раздраженно пригрозил: – Погаснет печь, околеем.

Малик, поблескивая черными глазами из щелочек прищуренных глаз, без энтузиазма согласился поработать. Следом стал одеваться Виктор. Алику ничего не оставалось, как присоединиться к ним.

Еще не зашло солнце, из дома вышел Сергей в высокой шапке и полушубке, похожий на попа. Рядом шариками катились Борька с Глебкой в наглухо застегнутых одинаковых куртках, туго обвязанных шарфами. Хрустя настом, они пошли гулять. Не прошло и пятнадцати минут, как Сергей вернулся, слегка запыхавшийся, с подзорной трубой в руке.

– Алик, возле твоего дома какие-то люди.

Чикиндист взял у него трубу, обошел скалу, прислонившись к выступу, навел окуляр на свою избушку.

– О-от, сволота! Дверь ломают! – выругался и опять припал к оптике, по одежде узнал лесничего. С ним у Алика были хорошие отношения. «Может, что случилось?!» – подумал и сказал, возвращая трубу: – Идти надо!

– Помочь?! – с готовностью предложил Виктор.

– Кажется, охотинспекция. Зачем тебе лишний раз светиться? Сам разберусь.

Он прошел через зал в лебедочную камеру. Рюкзак лежал в кочегарке. Толкнул дверь – Алексей лежал на узком топчане и читал толстую книгу.

– Только что закончил чистку, – сказал, оправдываясь, – надо понаблюдать, как работает печь.

Алик пожал плечами – какое ему дело? Привлекла внимание странной формы книга. Он потянулся.

– Библия! – смущенно сказал Алексей, показывая корку. – От деда чудом осталась. – Оживился, заговорил с азартом, хотя все сказанное предполагало слушателя на десять голов грамотней Алика: – Ты знаешь, я не то чтобы в нерусского бога верю, но нахожу здесь такие философские глубины, такие решения, куда кантам-гегелям-марксам, которыми нас мордовали в институтах.

– А я верю в бога! – сказал Алик, набросив на плечо рюкзак. – Всю жизнь только он мне и помогает!

– Все мы верим во что-то, – вздохнул Алексей, вставая: – Вопрос – во что? Религий много, и в каждой свой бог.

– Ваше дело, конечно, в кого верить, но узнают казахи про этого, с длинной балдой, засмеют. А скажете, что это русский бог – всех русских опозорите: над всеми, кто живет в округе, потешаться будут… И у меня с ними отношения испортятся.

Лицо Алексея вспыхнуло. Он резко поднялся, будто колючка попала под зад. Алик повел глазами по скальной стенке, мотнул головой, не зная, что сказать.

– Поможешь спуститься?

Алексей отложил книгу. Подрагивающие руки его были чистыми, будто не работал. Закрепившись на конце троса, Алик кивнул колонисту:

– Ты там за меня попрощайся, скажи что-нибудь. – Оттолкнулся ногами от скалы и заскользил вниз. Чтобы не оставлять следов, он пробрался по камням и по лавинному выбросу до вытаявшей полянки под кулуаром, там нашел свой старый раскисший след, потоптался на нем и зашагал к дому, посмеиваясь. «Пусть инспектора поломают голову, если захотят выследить».

К избушке Алик подошел в темноте. Из трубы летели искры, среди кустарника желтело окно, затянутое полиэтиленом. Хозяин распахнул дверь, переступил порог, сел возле него.

– Алик?! – засуетился лесник. – Мы тебя ждали до темноты. На верхней дороге машина сломалась… Герасимович ногу подвернул… опухла.

– Это кто? – кивнул Алик на двух незнакомцев, не глядя в их сторону.

– Из Алма-Аты, охотинспекция, – виноватым голосом заговорил лесник, потряхивая двумя руками ладонь чикиндиста. – Опухла нога…

– Меня ваши ноги не колышут! – процедил Алик сквозь зубы. – Я в городе в чужие дома не лезу, хотя бывает – спать негде. Может, у меня был здесь магнитофон за полторы тысячи? Докажи, что не украли?

Седой русский мужик лет пятидесяти вытащил алюминиевую флягу, набулькал в кружку, протянул хозяину избы:

– В горах другие законы – здесь друг другу помогать надо!

– Уж кто бы говорил! – Алик выждал секунду, не принимая кружку, но все-таки взял.

– Выпей, поговорим, – протянул бутерброд с городской колбасой тот, что моложе, чернявый, на вид русский или татарин. – Мы к тебе по делу.

Алик выцедил холодную водку, подобрел, обмяк. Наложил в тарелку соленых груздей, выставил на стол, бросил заварку в кипевший на печи чайник.

– Барсов встречал? – спросил старший, входя в начальственный раж.

– Мало ли кого встречаю, – угрюмо проворчал чикиндист.

– Поймать сможешь? – снова подлил ему из фляги.

– Я любого инспектора поймать могу, а вот привлечь, как они меня, не получается, – ухмыльнулся Алик, подобрев от выпитого.

– Короче, все официально, за хорошие деньги нужно отловить двух барсов и четыре горных барана. Сети, снасти дадим. Возьмешься?

– Я этим не занимаюсь!

– Брось ломаться, будто мы не знаем, чем ты занимался на Усеке…

– Убивать – убивал! – куражливо закурил Алик, выпустил струю дыма. – Но живьем не ловил. Нет на мне такого греха.

– Да какая разница? – заносчиво вспылил молодой.

– Нехорошо! – с важностью ответил чикиндист. – Вольному зверю умереть – плевое дело, но чтоб в клетку, моими руками… Ни-за-что! – показал дулю.

Инспекторская фляжка была пуста, засыпая, Алик думал, что надо обить дверь жестью, навесить прочный пробой и с какого-нибудь столба содрать табличку с перекрещенными костями: «Не влазь! Убьет!»

В апреле стояла хорошая погода, и Алик почти каждый день работал на склоне. Давно ли казалось, что год только начинается, но вот уже близится май, скоро зацветет эфедра, а он не нарезал плана. В конце апреля потянулись вверх по реке на конях местные браконьеры, сняли несколько волчьих петель. Вскоре должны были появиться охотники за пантами. Для Алика охотничий сезон закончился. Он сложил в рюкзак спальный мешок, котелок, отправился убирать петли. Вернулся всего-то через четыре дня. На тропе были следы трех лошадей в заводских подковах. Еще издали Алик заметил, что замок цел и дверь на месте. Только в десяти шагах рассмотрел разорванный полиэтилен на оконном проеме.

– Ну, сволочи! – выругался, сбрасывая рюкзак.

Снял замок. Открыл дверь. В избе все было перевернуто: одежда вытряхнута на пол, одеяла сброшены с нар. Даже мешочек, где хранились нитки и иголки, вывернут. Явно искали оружие и патроны. Зачем? Алик сел, закурил. Капроновая веревка, стекла от керосинки были