Чёртов узел - Олег Васильевич Слободчиков

– Ты располагайся, прими ванну, я скоро приду.

«Вон как у них дело поставлено! – с неприязнью подумал Алик. – Будто в городе». Там тоже были большие перемены. Раньше, бывало, ночью не купишь водки, а теперь в любое время приезжай в «турчатник» – азербайджанский район, плати вдвое – и хоть запейся.

Он слышал, как Анна прошла на кухню, где гремела посудой Людмила, как отрывисто спросила:

– Где Малик?

Людмила, помолчав, что-то тихо ответила. Анна быстрыми шагами прошла через зал к двери. Алик вышел за ней в скальный дворик. Анна, не оборачиваясь, направилась к перемычке. «Ну вот, – подумал. – Врач-то аптекарем подрабатывает».

Анна вернулась минут через сорок. Вскоре с огородов пришли колонисты, веселой толпой расселись за столом, стали расспрашивать о городе. Сергей с Алексеем сокрушались, что не заказали газет.

– Мы тут ночами от транзистора не отходим, – азартно поблескивал стеклами очков Сергей. – Время-то какое… Недавно передали, на Урале община свою деревню строит и никто за это в дурдом не сажает, а мы тут прячемся, как мыши. Может быть, скоро плодородную землю можно будет взять в аренду, построить свое село или брошенную деревню занять: в России и Сибири таких много… Как можно жить, как жить, если бы номенклатура в личную жизнь не лезла. Пусть сами живут по своим классикам.

– Плодородная земля – конечно, хорошо, – нахмурился Алексей. – Вам что? Собраться – только подпоясаться, – обвел взглядом стены, – а я во все это вложил все, что у меня было. Мне отступать некуда.

– Да о том ли разговор?! – запальчиво закипятился Сергей. – Я не о нас, я вообще за идею. Давно ли за одну только высказанную вслух мысль меня выперли из аспирантуры, затаскали и упрятали. А теперь такие возможности…

Ушло время далеко за полночь. Колонисты спали. Луна на ущербе клонилась к западу. Ее свет падал на постель через узкое окно, в котором – протяни руку – скала со сверкающей звездами полоской неба над ней. Анна была ласковой, страстной и благодарной. Не говоря о своем пристрастии напрямик, уже ничего не скрывала, понимая, что Алик обо всем догадался.

– Сегодня ты меня спас, Медведь!

– Зачем ты это делаешь? – как можно мягче спросил он и провел пальцем по исколотым венам. Она отдернула руку.

– Я же тебя не спрашиваю, зачем ты пьешь всякую гадость!

– Бросала бы, выходила за меня замуж. Я бы дом построил и пить бросил. – Алик постарался сказать это серьезно и торжественно, но почувствовал, что получилось комично.

Анна прыснула, уткнувшись лицом в подушку. Успокоившись, повернулась к нему. Ее губы змеились в полутьме.

– Была замужем: муженек, не тебе чета, до свадьбы имел пару костюмов, квартиру и даже «москвич». Правда, пьяный мало чем отличался. Все алкаши одинаково похожи на скотов. Как я вас ненавижу! – вдруг прошептала с сильным чувством. – Отец был алкоголиком, и муж такой же: напьются, обблюются, распустят слюни, заведут пьяные разговоры… Вонь, грязь… Ты меня такой видел? В том-то и разница, мой милый Медведь. Лучше вообще не иметь мужа, чем алкаша!

Такого Алику еще не говорил никто. Его много раз унижали в жизни, но не так. Все, чем дорожил и гордился, было попрано. Да, он пил, и порой некрасиво, но он не алкаш. Выпивка давала ему и удаль, и уважение друзей и глубокие чувства. Как встретиться с другом и не выпить, страдать или радоваться без бутылки? Он верил, что даже в полном отрубе среди улицы или в «обезъяннике», был Аликом-волчатником. Да! Бухариком, но не дохлым нариком. На какое-то время он даже растерялся от слов Анны: она, оказывается, не желала снисходить до него… Обида клокотала в горле.

– Не сравнивай бухло и иглу, – заговорил срывающимся голосом. – Я могу пить, а могу не пить… А ты через пять лет старухой станешь… Если доживешь!

Анна резко поднялась, подтянув колени к груди, сжалась в комок, как ежик.

– Уходи! – прошипела с такой злобой, что говорить о чем-то или извиняться ему уже не приходило в голову. – Получил за свою сотню молодую красивую у нее на квартире – и в расчете!

Алик вздохнул, свесил босые ноги на пол, стал одеваться, спустился в темный зал. Он долго думал об этом разговоре, долго подбирал слова, все равно все вышло не так. Тускло мерцала маленькая лампочка. Лунный свет падал на пол через окна. Скалился во тьме деревянный мужик, усы над бородой топорщились, бессонные глаза буравили мрак. Девочка Леля восхищенно смотрела в каменную стену с выстывшим камином глазами будущей женщины. «Наверное, они бросят все это, и опять год за годом будет стоять Башня такой, какой ее для чего-то создал Бог и поправили взрывчаткой геологи, – подумал Алик с тоской. – А может быть, пусть живут как умеют? – Но тут же выплеснулась обида: – Да я десять лет в горах… Будут они меня учить, как надо жить. Пусть поработают. За свободу надо платить и платить!»

Он пробрался в кочегарку, где оставил рюкзак, вынул и проверил фонарик. Тихо и плотно закрывая двери, вернулся в зал, коснулся рукой плеча деревянной девочки: «Леля, помоги мне!» Через дворик бесшумно вышел на перемычку, изредка мигая фонариком, направился прямо к гребню.

Ему пришлось на ощупь полазить по скалам, прежде чем он нашел тропу. И луна, как назло, была на другой стороне гребня. Наконец-то он добрался до места, где полка обрывалась. У края в трещину был вбит скальный крюк, его нельзя было заметить снизу. Значит, здесь и ходит стрелок, но не таскает же он всякий раз с собой лестницу. Алик стал светить по трещинам и вскоре нашел короткую веревку с двумя карабинами на концах. Сел, размышляя, как ею пользоваться.

Это были перила, и, для того чтобы их навесить, нужно было найти, по крайней мере, еще один крюк. Скорей всего, их должно было быть три, один под рукой. Алик положил найденную веревку на место, достал из рюкзака свою и пропустил конец через ухо скального крюка. Удерживаясь за нее рукой, свесил ноги в пропасть и стал нашаривать носком сапога трещину. Ноги нашли надежную опору: иначе и быть не могло. Он посветил вверх и увидел серьгу карабина, висящего на другом скальном крюке. До него можно было дотянуться рукой. Сделав еще шаг, Алик пропустил веревку через этот карабин, распластавшись по стене, сделал еще один шаг. Теперь он знал, где искать третий крюк. Прижимаясь животом к скале, сделал еще шаг, вылез на полку, прополз несколько метров на четвереньках,