Чёртов узел - Олег Васильевич Слободчиков

на месте. Если бы вор был из местных, в первую очередь забрал бы это. Похоже, наведывалась милиция или инспекция… Может быть, егеря, проезжая на охоту, мимоходом залезли в избу посмотреть, как живет здешний бич. Забрали свитер, попользуются и бросят где-нибудь.

Пропало настроение работать, хотя все равно надо было ждать еще недели две, чтобы нарезанная эфедра высохла, только потом спускать набитые мешки к дороге. В запасе были припрятанные от завистливых глаз две весенние волчьи шкуры, от которых Виктор отказался, а это почти триста рублей, в перспективе тысяча за сданную траву – жить можно.

Алик нагрел воды, помылся, приоделся и отправился к колонистам. Хотелось увидеть Аню. Она… Деньги… Обыск в избушке… Лето. Все это складывалось в какой-то путаный узел, а хотелось ясности. Если бы она поехала с ним в город, вместе сдали бы траву и шкуры, закупили чего надо и вернулись, чтобы беспечально прожить лето. Может быть, он бы и не пил в городе, если бы поехал туда с ней.

Алик поднялся к знакомой елке, откопал кнопку и держал на ней палец, пока на скале не появился Алексей. Чикиндист свистнул, замахал руками. Извиваясь, в чистой синеве воздуха змеиными кольцами полетел к нему шнур…

В доме колонистов было тихо: ни музыки, ни криков мальчишек, ни плача грудного ребенка, не тарахтел движок электростанции, а лампочка в кочегарке горела. Алексей, заметив удивление на его лице гостя, рассмеялся:

– Запустили водяное колесо, теперь жить веселей.

Они вошли в зал, за прошедший месяц здесь почти ничего не изменилось, только камин не топился, попахивая сыростью золы. На этот раз цепочками и бантами был обвешан скалящийся деревянный истукан – мужик с преогромным членом, упрятанным под стол.

– А это кто? – раздался хриплый голос сверху. Алик обернулся. На лестнице, под самым потолком, стоял незнакомый рыжеватый мужик и угрожающе таращился на него.

– Человек! Не видишь, что ли?! – ответил, пристально глядя в колкие и круглые, как пуговицы, глаза.

– Какой человек? – напористо спросил тот.

– Свободный!

– Это он Аньку трахает? – грозно прорычал новоявленный колонист.

– Иваныч, сделай одолжение – исчезни, – с усталостью в голосе попросил Алексей и приглушенно выругался. Мужик скакнул через ступеньку на одной ноге, разворачиваясь лицом к лестнице, качнулся и, ухватившись за перила, заорал пьяным голосом:

– Тащимся, тащимся!

– Не обращай внимания, – хмуро сказал Алексей, с трудом стараясь вернуть лицу прежнее беззаботное выражение. Жилистой рукой с короткими пальцами работяги он вытер лоб и принужденно рассмеялся: – Семья не без урода! Так ведь, охотник?

– А где люди?

– Пашут. Завтра сев: скачки, пляски, и все голяком. Чтобы у тебя глаза от удивления не повылазили, ты бровями делай вот так! – Алексей комично нахмурился, стараясь отвлечься от разговора с Иванычем.

– Понятно! – с пониманием кивнул Алик. – А где они? Может, сходим?

Алексей показал руки с черными ободками мазута под ногтями:

– У меня работа. Сходи к озеру. Там все.

Комната, в которой Алик останавливался, была занята прибывшим. Алексей провел его в конец узкого коридора, в детскую. На полу были разбросаны игрушки.

– Располагайся пока здесь!

Алик бросил в угол тощий рюкзак, вынул из него и повесил на шею бинокль. День был солнечный. Прохладный ветерок струился по альпийским лугам, по зазеленевшим склонам и шевелил копну волос на голове гостя. В ложбинах лежал мокрый снег. Чикиндист, привычно сутулясь, направился к каньону. Не стреляли. Возле штыря, у обрыва, все было истоптано толстыми рифлеными подошвами. Возле отпечатка, который был поотчетливей других, Алик опустился на колени. Такой обуви он не видел ни у кого из колонистов. Таких размеров никто из них не носил. Оставался пришлый мужик. Что делал здесь? Алик свесился вниз, разглядывая скалу под штырем. Возле небольшой трещины, на уступе, присох комок земли, вывалившийся из фигурных выемок подошвы. Чикиндист дотянулся до него, держась одной рукой за штырь, повертел в руках, затем вложил в отпечаток. Комок ссохшейся грязи вошел в него, как ключ в замочную скважину.

Алик долго разглядывал в бинокль жандарм, но не заметил там никого, сунул бинокль за пазуху, затер свои следы и зашагал в обратную сторону. Спускаясь с перемычки к озеру, уже с другой стороны скального гребня, он сел, долго рассматривал отвесный склон в бинокль, метр за метром обшаривая взглядом скалы, и нашел то, что искал. Несомненно, здесь был единственный подход к жандарму – узкая скальная полка на пологих участках склона переходила в чуть приметную тропу. Но был отвесный участок стенки длиной метра три-четыре. Горные бараны могли перепрыгнуть это место, но человеку для переправы нужны были приспособления: какой-нибудь мостик или натянутые перила. Их-то Алик не увидел в бинокль.

Альпинистский пуховый костюм, мускулистая сухощавость, кое-какие словечки, наконец, бывшая профессия, связанная с хождением и лазаньем… Итак, Алексей! Вот тебе и балагур! Алик выплюнул окурок, дал отдохнуть глазам и снова стал осматривать отвесный участок. Видны были даже редкие сухие травинки. Одна из трещин наискосок пересекала стенку. В нее могла войти ступня – это уже кое-что.

Он сбросил потрепанную, до бела выгоревшую на солнце энцефалитку, здесь было теплей, чем наверху, ветер не попадал в ложбину. Внизу, на берегу голубого озера, бегали голышом Борька с Глебкой. Алик встал и, придерживая качающийся на животе бинокль, заскользил вниз по осыпи. Мальчишки заметили его и скрылись среди скал. Не успел Алик подойти к ним, как из лабиринта вышел Сергей с всклокоченной бородой, в мокрой от пота рубахе и босиком.

– Думали, не придешь. Виктор говорил, у тебя неприятности. – Он болезненно повел обгоревшими плечами, в вырезе рубахи пламенела пунцовая грудь.

– Перезагорал? – спросил Алик.

– Увлекся. Сегодня солнце печет прилично. Да и спим долго: на полевые работы надо выходить затемно. Прошу на наши поля, – указал рукой на зеленеющую между скал лужайку. – Около десяти соток картошки. Пшеницы немного и всякая мелочь: редиска, морковка, свекла.

В скальном лабиринте на берегу озера узкие и широкие проходы между глыбами были взрыхлены и возделаны.

– Здорово придумали! – одобрил Алик. – С вертолета не заметишь ваши огороды.

– Стараемся вживаться. Для нас жизнь без земли теряет смысл… Обрати внимание, что здесь огороды защищены от ветра. Микроклимат, как в теплице.

Светлана сидела в тени возле разбросанной одежды в одних шортах и кормила грудью ребенка. Алик смутился, кивнув ей, поежился и отвернулся.

– Алик, здравствуй! – улыбнулась она, ничуть не застыдившись, будто они расстались только вчера. В прежней отутюженной красной рубашке на голом теле выскочила Анна, с наигранной радостью повисла у него на шее.

– Что так долго не приходил?

Вот и