Чёртов узел - Олег Васильевич Слободчиков

Это был настоящий дзот, прикрытый сверху тентом палатки. Он был аккуратно выстелен сухой травой и мхом, уютен, как мышиное гнездо. К скале была прислонена мелкокалиберная винтовка в овчинном чехле. В расселине лежал распечатанный блок целевых патронов и маленькое зеркальце. Уже рассветало. Алик посмотрел на спуск в каньон и рассмеялся: если бы даже он мчался оттуда на коне, стрелок все равно бы первым добрался до Башни.

Он вынул из чехла однозарядную длинноствольную винтовку с оптическим прицелом, передернул затвор, вставил в патронник желтенький патрончик, удивляясь мастерству стрелка: по скорости его стрельбы Алик думал, что винтовка если не полуавтоматическая, то, по крайней мере, многозарядная.

Прошло, наверное, больше часа – Алик успел даже подремать. Вдали, за ледниками, показался краешек солнца. Кто-то торопливо бежал от Башни к гребню. Это была Татьяна.

– Вот стерва! – беззлобно выругался Алик. Приятно было, что не Леха и не Виктор. – Я ведь с этой мочалкой даже пил… Обед мне заботливо засунула в карман, а через пятнадцать минут обстреляла. Все знала и посмеивалась. Нехорошая девочка, однако!

Скоро он услышал ее шаги. Раскрасневшись, Татьяна всунулась в дзот и застыла с широко открытыми глазами. Алик улыбался, зажав между колен расчехленную винтовку.

– Ку-ку! Бухнуть не хочешь?

Колени женщины подогнулись, она села, обхватив голову руками:

– Ой, дура-дура!

– Конечно, дура! – усмехнулся Алик. – Надо было целить в лоб, а ты все вокруг да около.

– Дай сигаретку?

Алик швырнул ей мятую пачку и спички. Она неумело раскурила, ее пальцы дрожали.

– Я не убийца, Алик, и зла тебе не хотела. Хотя, не поверишь, Тимоха предлагал за тебя целую пачку денег… И зачем ты влез в нашу помойку?

– А ты зачем полезла?

– Про меня особый разговор, – всхлипнула. – Мне деваться некуда. Год проработала в магазине – растрата. Тимоха сказал – тюрьма… Я же ни копейки не взяла. – Она, как девочка, расплакалась: – Только не в тюрьму – лучше отравиться. – Вытерла кулачком слезы, пососала гаснущую сигарету, сплюнула прилипший к губам табак. – Теперь уж все равно – вернусь и отравлюсь.

– Я тебе не судья, закладывать не собираюсь, но и сидеть за ваши дела не хочу. – Он с любопытством взглянул на Татьяну: – Ты что, беглая каторжанка?

Она заплакала навзрыд:

– Тимоха уговорил: спрячься на годик-другой, чтобы не судили под горячую руку, там разберутся. Привел сюда нас с Маликом. А теперь говорит, еще три года за побег.

– Что за Тимоха?

– Ленька Тимофеев, Леонид Иванович, да видел ты его…

«Тимохин друг! – Так сказал перепугавшемуся купцу Виктор при первой их встрече, – вспомнил Алик. – И он, друг и компаньон, Виктор, все знал».

– Алик! – Татьяна кинулась к нему. Он отодвинул винтовку, выставив вперед ногу. Женщина села, затянулась мокрой от слез, потрескивающей сигаретой. – Я не хочу в тюрьму! – закричала, стуча кулачками по коленям.

– Не хочешь, а впуталась в такое дело, которое тянет лет на десять строгача, да еще оружие, стрельба – светит не меньше пятнашки.

– Ты не знаешь Тимоху, какой это подлец.

– Что, кроме вас с ним, никто не занимался наркотой?

– Все! – закричала Татьяна, и ее кукольное личико некрасиво сморщилось. – Все сволочи, и твоя Анка тоже. Тимоха – ее бывший муж, он ее приучил к опиуму. А знаешь, чем она ему платит?

– Заткнись!

– Догадываешься! – спокойней сказала Татьяна. Брезгливо пососала мокрую сигарету и бросила на землю.

– Скоро урожай собирать будете? – усмехнулся Алик. – Что, «ширево» тоже голяком обрабатываете да с проповедями, или как?

– Будут они пачкать свои ручки, жди, – не поняла иронии Татьяна. – Все догадываются, на какие деньги живем, и делают вид, что ничего не понимают. Я одна за всех расплачиваюсь! Конечно, они все могут вернуться в город. А мне что делать?.. И Малик здесь из-за меня. Он – врач, квалификацию теряет…

Она вытерла сырые пальцы о камень, достала из пачки другую сигарету.

– Как же, будут они пачкаться, – повторила сварливо. – Того хлеба, что Сергей выращивает, нам на неделю не хватает. Но он работает и считает, что ест свое. Витька с Людой отдают шестьсот рублей в год и не хотят ни о чем думать. Лешка потратил пять тысяч, и все здесь его. Анка – готовит. Все вроде имеют право жить. А не даст Тимоха две тысячи осенью, и не будет никакой Колонии Разума…

Сволочи, закупают продукты, деньги в руках держат и не думают, откуда я их беру. Это я их всех содержу, работая у Тимохи. А он, прежде чем деньги дать, издевается… Женщина из тюрьмы – это ужасно, – снова всхлипнула.

– Печальная история, – согласился Алик. – А стреляешь ты здорово.

– Подавала надежды в институте. Была кандидатом в мастера спорта.

– Я бы такой больше платил, чтобы только еду готовила, ну и любила иногда. Отсидишь, возвращайся – возьму… Хотя, Малик, похоже, хороший муж?! – съязвил и тут же пожалел о сказанном.

Глаза Татьяны полыхнули пламенем, пронзительно впились в него.

– При чем тут Малик? – спросила, бледнея.

– Ну а как? Спросят на следствии – куда смотрел? – заюлил чикиндист, уводя в сторону от сказанного. Татьяна немного успокоилась.

– Так что же нам с тобой делать?

– Все равно, – вздохнула она. – С меня хватит. Поступай как знаешь, я и так увязла, а с каждым годом все хуже. Пойду в город, узнаю все и, если тюрьма – отравлюсь… Все надоело, – опять всхлипнула. – Жить хочу нормально, на работу ходить… Чтоб все законно.

– И чем я могу тебе помочь?

Татьяна помотала головой:

– Никто мне уже не поможет!

– Тогда ты идешь домой, сегодня молчишь, а завтра поступай как знаешь. Урожай ваш я кончу, сама понимаешь, сидеть тоже не хочется: если участковый найдет планташку, вас искать не станет – меня за шкирку, а себе медальку на грудь. Ну а теперь по домам?

Алик встал, рассовав по карманам патроны.

– Винтовку я конфискую, а то еще пристрелите.

– Я не враг тебе, Алик, – сразу как-то повзрослев, сказала Татьяна. – Но, насколько понимаю, урожай на корню продан, и в это замешаны такие люди, что и участковому могут голову оторвать, и тебя из-под земли достанут… Только не пойми, что угрожаю.

Они расстались возле перемычки. Алик махнул рукой, прощаясь:

– Желаю выпутаться… Ну а если подашься в бега, приходи, всегда устрою.

Он стал спускаться к озеру, чтобы оттуда кружным путем выйти в каньон, при этом держался ближе к скалам. Как знать, может быть, Тимоха крутится где-то рядом и уже начал охоту. Алик поднялся по каньону всего