Операция «Дракула» - Александр Григорьевич Домовец

стал спрашивать Нестерова, как такое могло случиться. Разбираться будем потом. Сначала требовалось как-то объяснить ситуацию ошарашенным бойцам, кое-кто из которых уже начал втихаря креститься. Причём объяснить так, чтобы люди успокоились. Нестеров коротко задумался и выдал версию. Я её утвердил, уполномочив профессора выступить перед бойцами. Однако тот заявил, что актёр он никудышный и смотреть в глаза людям ему будет просто-напросто стыдно: ахинея же! «А вы не смотрите, – посоветовал Орлов. – А ещё лучше – на время лекции снимите очки». Так Нестеров и поступил.

– Вопросы есть? – спросил он, закругляясь.

– Есть, – сказал бабник Вася Маркин.

– Прошу.

– Товарищ старший лейтенант, мне второго дня приснилось, как я с девушкой… ну, это самое… короче, общаюсь. – Шеренга откликнулась негромким понимающим смехом. – И никто кроме меня этот сон не видел. Выходит, никому я его не передал. А почему тогда про Дракулу этого все увидели?

Я посмотрел на Нестерова. Вся шеренга посмотрела на Нестерова. Тот снисходительно улыбнулся.

– Иначе и быть не могло, товарищ Маркин, – заявил авторитетно. – Во-первых, излучения вашего мозга, видимо, недостаточно сильны. («Я же говорил, бестолочь», – прокомментировал кто-то в шеренге вполголоса.) А во-вторых, – и это главное – самым мощным чувством человека является страх. Именно страшный сон смог ворваться в пространство коллективного разума, но никак не сон про… гм… общение с девушкой, при всей его приятности.

– Вася! Если ещё раз девушка приснится, поделись с товарищами, – негромко сказал бабник Огурцов, и вся шеренга грохнула.

Я с внутренним облегчением ощутил, что бойцы расслабились.

– Ещё вопросы есть? – спросил я.

– Товарищ капитан, а как быть, если опять этот Дракула приснится? – спросил дотошный Кривоносов.

– А ты меня зови, – неожиданно сказал Олег с ледяной улыбкой. Шрам на щеке грозно побелел. – Я этому Дракуле голову оторву со всеми причиндалами. Он у меня к себе в гробницу раком уползёт.

Если бы не строгость устава, Орлову зааплодировали бы, – это точно.

– Закончили, – сказал я. – Продолжаем действовать по распорядку дня. Сейчас приём пищи, развод по местам несения службы, чистка оружия и приведение себя в порядок. – Я взял бойца Кривоносова за воротник. – Вы когда в последний раз подворотничок меняли, товарищ Кривоносов? С каких щей расслабились? Объявляю наряд вне очереди… Разойдись!

Переговариваясь и посмеиваясь, бойцы потянулись на первый этаж – в обеденный зал. Когда мы остались вчетвером, я благодарно пожал руку Нестерову.

– Отлично, Владимир Евгеньевич! Вы были неподражаемы.

– Прекратите, – нервно сказал Нестеров, надевая очки. – Я чувствую себя шарлатаном.

– Это была ложь во благо, – возразил Орлов хладнокровно.

– Ай, Владимир Евгеньевич, зря вы так, – сказала Веселина, качая головой. – Большое дело сделали, бойцов успокоили.

Бойцов, да, – тут Веселина была права. Но кто успокоит их командира?

Я по натуре человек уравновешенный, с хорошими нервами, – что есть, то есть. Однако сейчас душевное равновесие было нарушено самым лютым образом. Я чувствовал, что начинаю теряться в зловещих загадках замка, – прокля́того и про́клятого. Причём загадки эти день ото дня множились. И я не знал, чего ждать ещё.

Неожиданно в голове мелькнула дурацкая мысль. Я даже зажмурился, – настолько она была бредовой. Но что-то кололо на подсознательном уровне. Ещё день-два назад мне и в страшном сне такое не приснилось бы… Впрочем, со страшными снами в замке Бран всё было хорошо. В смысле, присутствовали. И я, стыдясь себя самого, попросил Орлова:

– Олег, дай мне ключ от комнаты князя Цепеша.

Орлов внимательно посмотрел на моё насупленное лицо.

– Прямо сейчас?

– Да, прямо сейчас.

Пожав плечами, Олег ушёл к себе в комнату и вернулся с ключом.

– Стесняюсь спросить, командир: оно тебе зачем? – поинтересовался как бы между прочим.

– Да вот, хочу навестить князя, – сказал я, желая обернуть ситуацию в шутку.

– То есть?

– В смысле, пожелать доброго утра, – буркнул я. – А вы идите завтракать, не надо бойцов одних оставлять. Я скоро буду.

Орлов расправил плечи.

– Вместе пойдём, – сообщил спокойно, и Нестеров с Веселиной закивали.

И я в сопровождении верных штабистов отправился в конец коридора, где в торцевой комнате, совсем близко от нас, располагался небольшой музей князя.

Вот неожиданность! В помещении по обеим сторонам портрета горели свечи. Причём свечи новые, почти не оплывшие. Впечатление, словно их зажгли минут за десять до нашего прихода, хотя, конечно, никого тут в это время быть не могло.

В неярком желтоватом сиянии, дополнявшем утренний свет, хорошо были видны массивная рама тёмного дерева и холст. Но…

Я протёр глаза и зажмурился. Открыв глаза, снова вгляделся в холст.

– Твою же мать!.. – выдавил стоявший за спиной интеллигентный Нестеров, не стесняясь Веселины.

А что ещё скажешь, если рама и холст на месте, а изображение князя Цепеша исчезло?

2.

Сидя среди бойцов, уминающих гречневую кашу с тушёнкой, и машинально ковыряя ложкой в алюминиевой миске, я пытался сообразить, что происходит.

Исчезновение князя Влада на портрете было необъяснимо. Коллективный кошмарный сон – тоже. Общая ситуация с нарастающей быстротой соскальзывала в пучину мистического абсурда, и я не знал, что с этим делать. Однако было очевидно, что этот абсурд грозит пока ещё не ясной опасностью. С какой стороны и какого ждать удара? Как его предотвратить? Кто угрожает? Поведение старух и страх Попеску (кстати, как он там, в больнице?) худо-бедно можно было объяснить присутствием в каком-нибудь тайнике замка уцелевших эсэсовцев. Всё остальное рациональному толкованию не поддавалось.

Мудрый Нестеров с ходу подверг сомнению попытку Веселины объяснить пропажу князя Цепеша на портрете сверхъестественными причинами. Правда, следом, опровергая самого себя, процитировал строчки из «Гамлета»: «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам…» Наконец, махнув рукой, предложил не ломать голову попусту, принимать ситуацию как данность и действовать сообразно обстановке. «Я думаю, причины здешних мистических явлений рано или поздно узнаем – так сказать, по ходу развития событий. А пока…»

Я невольно вспомнил гипотезу Попеску о судьбе князя Цепеша, который трансформировался в графа Дракулу. Оно, конечно, бред… Но что в этом замке не бред? И, надо признать, версия Колобка, при всей умозрительности, многое объясняла. Вечно живой упырь, разъярённый присутствием в его замке чужих, мог натворить много чего…

Дойдя до этой мысли, я поперхнулся чаем и закашлялся. Сидевший рядом Богдан заботливо, но убедительно постучал на спине. Хорошая рука была у парня, сильная.

– Вы аккуратнее, товарищ капитан, – посоветовал с лёгкой улыбкой.

– Спасибо, Богдан…

А как не закашляться, если понял вдруг, что обеими ногами стою в мистическом болоте? И оно засасывает, засасывает – медленно и неотвратимо… Вспомнил почему-то ротного парторга капитана Мануйлова. Представил его непреклонный взгляд и строгий голос: «Стыдно,