Операция «Дракула» - Александр Григорьевич Домовец

ни за что не признаются. А загонять иголки под ногти подозреваемым советскому офицеру невместно. Оставалось удалиться, что мы и сделали. Но прежде чем выйти, я сообщил, выразительно глядя на Иляну:

– Уважаемые дамы, настоятельно рекомендую в тёмное время суток помещение не покидать и по внутреннему двору не бродить. Тем более за пределами замка. И Фридриху втолкуйте.

– Это ещё почему? – вскинулась Иляна.

– Да так, знаете ли, от греха подальше, – сказал я не без иронии.

– В своём доме я буду делать всё, что считаю нужным! – вскрикнула Флоря нервно, сжимая кулачки.

Я удивлённо развёл руками.

– А с чего это он ваш? Замок князя Цепеша – исторический объект, народное достояние и собственность Румынии. А в настоящий момент, к тому же, он занят советским гарнизоном под моим командованием. Так что ведите себя в соответствии с моими указаниями, иначе говорить будем по-другому…

Выйдя на воздух, я с удовольствием подставил лицо лёгкому тёплому ветерку. Расстегнул воротничок. Сказал Веселине, закуривая:

– Ну, вот, допросили Попеску и старух. Разговоров много, сведений ноль. Только и осталось допросить дурачка Фридриха…

– А время идёт, – заметила вроде бы невпопад Веселина.

– Ты это к чему?

– Ну, как же… Дракула дал нам три дня. Первый истёк уже почти наполовину.

Сжав зубы до желваков, я бросил папиросу и взял Веселину за плечи.

– Нет никакого Дракулы, – сказал я мягко. – Мы ведь уже говорили об этом. Прошу тебя, выкинь его из головы. Не изводи ни себя, ни меня.

– Как скажешь, раклэ, – произнесла Веселина смиренно. – Ты командир, ты мужчина, – тебе видней.

Во внутренний двор спустились Орлов с Нестеровым.

– Ну, как бойцы? Успокоились? – спросил я.

– Ну, так, – сказал Нестеров, неопределённо покрутив пальцами.

– До следующего явления Дракулы народу, – уточнил Олег. – А что ты хочешь, командир? Психика обычного человека на встречу с нечистью не рассчитана… Как со старухами поговорили?

– Так же, как и с Попеску. Не знаем, не видели, не в курсе… – Я пнул носком сапога ни в чём не повинный камешек. – Разобрать бы этот долбаный замок по кирпичику…

Орлов оживился.

– А это мысль, между прочим! Что если нам выступить с инициативой и попросить руководство…

О чём он собрался просить руководство, осталось неизвестным. Развить мысль Олегу помешали крики и стрельба, раздавшиеся за воротами замка.

Не сговариваясь, мы рванули на звук.

4.

Боец Кривоносов патрулировал внешний периметр замка.

Впрочем, когда мы выскочили за ворота, уже не патрулировал, – сидел на газоне в обнимку с автоматом, и лица на нём не было. Была белая, словно меловая, маска ужаса. Были вытаращенные глаза. Кривоносова, одного из самых сильных и смелых ребят в моём взводе, колотила мелкая дрожь, словно сентябрьское тепло вмиг сменилось январской стужей.

– Товарищ капитан… – кое-как выговорил он и задохнулся.

Ситуация была выше моего понимания. Я беспомощно оглянулся на Нестерова.

– Похоже, сильный шок, – сказал он, садясь рядом с Кривошеиным на корточки.

– Какой, к хренам собачьим, шок? – свирепо спросил Орлов, оглядываясь. – Почему? Откуда? Тут и нет никого…

– Ай, Олег, мало ли что человека может напугать, – обронила Веселина, встав на колени рядом с бойцом. Взяла Кривоносова за руку. Пристально посмотрела в глаза. – Всё хорошо, Витенька. Рядом все свои. Сейчас ты успокоишься…

Негромко и ласково приговаривая что-то не важное, но доброе, девушка массировала бойцу виски и неотрывно глядела в глаза. Я невольно вспомнил, как под воздействием этого синего взгляда накануне успокоился насмерть перепуганный Попеску. Нестеров, не вмешиваясь, наблюдал за её действиями с профессиональным интересом. Орлов тоже наблюдал – со странным выражением лица.

Через минуту Кривоносова, что называется, отпустило. Он даже едва заметно улыбнулся и с благодарностью посмотрел на Веселину.

– Кто стрелял, Витя? Ты? – спросил я.

– Кто ж ещё, товарищ капитан… Я, конечно. Была бы граната, и её кинул бы.

– О как!.. А почему один в патруле? Где второй?

– Огурцов со мной. По нужде отлучился, что-то с животом у него. А тут такое…

В глазах Кривоносова снова мелькнул ужас. Я прикурил две папиросы и одну сунул бойцу.

– На вот. Кури и рассказывай, что тут у тебя стряслось.

И Кривоносов принялся рассказывать.

Как уже упоминалось, между стенами замка и лесом был разбит обширный газон. Забросив автомат за плечо и расхаживая взад-вперёд, Кривоносов вдруг увидел, как из леса выходит и направляется к нему молодая женщина. «Красивая, сил нет. Только что-то в ней странное. Это я уж потом понял, что она словно не ступает по земле, а плывёт в воздухе, ногами только для вида перебирает…» Согласно уставу, боец взял в руки автомат и крикнул: «Стой, кто идёт?»

«А она, товарищ капитан, смеётся и манит рукой в сторону леса. Ну, думаю, какая-то местная баба по мужику оголодала. В другое время уж я бы её накормил, но на посту же! Говорю ей, мол, не положено, иди обратно. И затвор передёрнул». В ответ на это девушка зло нахмурилась и повернулась к бойцу спиной. «А на затылке у неё – мать моя…» Кривоносов замолчал. «Что у неё на затылке?» – «Ещё одно лицо, вот что!»

Я схватил его за плечо. «Витя!..» – «Верно говорю. На затылке волосы густые, чёрные, оно из них и выглядывает. Первое – молодое и красивое, а второе – старушечье, страшное. Глаза ввалились, кожа обвисла, изо рта клыки торчат. И приближается ко мне задом наперёд медленно. Руку за спину сунула и пальцем мне грозит. Ну, тут я заорал, дал по ней очередь из автомата. Она и растворилась в воздухе… – Кривоносов посмотрел на меня безумными глазами. – Ведьма это была, товарищ капитан, по мою душу явилась. Чем только перед Богом провинился…»

К концу рассказа возле нас уже сгрудились несколько бойцов, прибежавших, как и мы, на звуки выстрелов. Кривоносова слушали в гробовой тишине. Переглядывались. Посматривали в мою сторону.

Когда сказать нечего (а что тут можно сказать?), надо говорить всё подряд, но обязательно громко и веско. Так я и поступил.

– Ну что, убедились? – гаркнул, обводя бойцов командирским взглядом.

В наступившей тишине, кажется, было слышно, как ребята хлопают глазами.

– В чём убедились, товарищ капитан? – рискнул спросить Гончаренко.

– В том, что никому из нас ничего не угрожает.

Кривоносов поднял осунувшееся лицо.

– То есть как это… – начал и замолчал.

– Да так, Витя. Ты в эту ведьму выстрелил, она исчезла. Как и не было её. О чём это говорит? Не было никакой ведьмы. Фантом это. Иллюзия, мираж. А от иллюзий ещё никто не умирал. Ясно? Побоишься и перестанешь.

– Да откуда они берутся, фантомы эти? – буквально взвыл