Операция «Дракула» - Александр Григорьевич Домовец

– Неужели это правда? – взвизгнула Флоря.

– Домнуле Ермаков не солдат, а старшина… Приедут, и что?

– Сказал, что они разместятся в палатках за воротами замка.

– Дальше?

– Так ведь они нам весь газон уничтожат, – застонала Флоря. – Загадят, вытопчут… Солдатня есть солдатня – хоть немецкая, хоть советская.

Вообще-то в её словах резон был. Церемониться с газоном бойцы Рыбочкина, само собой, не будут. Тут предупреждай не предупреждай…

– А ведь его создавал сам господин Ле Блан!

– Это кто? – бестактно поинтересовался я.

Лиса схватилась за сердце, а Ворона гневно пояснила:

– Это один из лучших французских садовников.

– Европейских! – поправила Флоря.

– Её величество королева Мария Эдинбургская лично просила его заняться созданием этого газона!

– Это же произведение искусства!

Нестеров слушал старух с выражением величайшего терпения. А вот у меня оно быстро иссякало.

– Понимаю, но ничем помочь не могу, – сказал я резко. – Где я, по-вашему, должен разместить людей? В соседнем городе? В лесу на деревьях?

– Да пусть ставят свои палатки во внутреннем дворе! – заголосили старухи дуэтом. Было ясно, что ради спасения своей лужайки они готовы на всё. Может быть, даже вызвать на подмогу Фридриха.

В общем, ноги прочь от газона… Мне, в общем, было без разницы, но хватит ли места во внутреннем дворе? Я с сомнением посмотрел на Ермакова.

– Палаток пять-шесть станут, а больше и не надо, – сказал тот задумчиво. – Ну, правда, во дворе будет тесновато… Да ладно, не графья. – Добавил со вздохом: – Ле Блан же, не хухры-мухры…

– А я бы поддержал, – произнёс Нестеров благожелательно. – Газон действительно превосходный, зачем губить?

– Решено, – отрубил я. – Ставим палатки во внутреннем дворе и будем спотыкаться друг об друга.

Выпроводив Ермакова и рассыпающихся в благодарности старух, я повернулся к Нестерову.

– Владимир Евгеньевич, мы сегодня наконец сможем спокойно поговорить? Звягин ждёт ваших соображений насчёт местной мистики.

– Да вот прямо сейчас и поговорим, – сказал тот хладнокровно. – Только схожу за Веселиной.

3.

На этот раз штаб собрался в усечённом составе. Не хватало Орлова, который в этот момент, быть может, уже попал в объятие санитаров и смирительной рубашки. Эх, Олег… Стало мне тоскливо, и мерзко стало – вспомнил его руки, жадно хватавшие Веселину, его безумный взгляд, его хриплый смех. Но ведь это был не он! Это замок. Это всё замок…

– Слушаем вас, Владимир Георгиевич, – сказал я, уставившись в пол.

– Ничего, если я буду ходить взад-вперёд? Привычка, знаете ли, – сказал Нестеров извиняющимся тоном.

– Да хоть летайте! Только объясните наконец, что за дьявольщина здесь творится.

– Благодарю… Итак, мне удалось восстановить документ, который был в клочья разорван капитаном Шульцем и отправлен в корзину. Сразу скажу – восстановил не всё, слишком мелкие обрывки. Но главное понять можно.

Как и обещал, Нестеров прошёлся по комнате.

– Насколько я разобрался, уничтоженный документ – это черновик письма…

– Черновик?

– Да, несколько фраз и слов зачёркнуты, а вместо них вписаны другие. Но не суть. Главное – кому он пишет.

– И кому же он пишет?

– Рейхсфюреру СС Гиммлеру.

Я поразился.

– Кому?!

– Генриху Гиммлеру, – повторил Нестеров терпеливо. – А что вас удивляет? Шульц был офицером СС и как таковой имел полное право обратиться к своему вождю. Особенно если выполнял его особое поручение. Можно сказать, миссию. А судя по тексту, именно её он и выполнял.

– Что за миссия? – быстро спросил я.

Нестеров достал из кармана гимнастёрки сложенный листок.

– Это фрагменты текста, которые мне удалось восстановить, – пояснил он. Начал негромко читать:

«Рейхсфюрер!

Докладываю, что судьбоносная миссия, доверенная Вами, близка к завершению. Многочисленные опыты показали эффект, превосходящий первоначальные ожидания. Без преувеличения, мы стоим на пороге события, которое перевернёт мир и кардинально изменит ход борьбы с большевизмом, вступившим в противоестественный союз с крупнейшими странами западной цивилизации…»

Оторвавшись от листа, Нестеров пояснил:

– Здесь пробел, который восстановить не удалось. Дальше так:

«Вот уже два года мы в замке Бран действуем при Вашей поддержке. Всё это время мы получали из Германии необходимые материалы и ценные результаты смежных исследований, которые намного ускоряли нашу работу. Однако теперь беру на себя смелость утверждать, что всё возможное здесь, на периферии Европы, нами сделано. В этой связи вновь обращаю Ваше внимание на целесообразность нашего возвращения в Берлин. Именно там, в мировом центре науки, техники и технологий, мы сможем в короткий срок завершить начатое по Вашему указанию великое дело и тем самым вооружить…»

– Снова пробел, – с досадой сказал Нестеров. – До чего неудачно… Дальше, по сути, концовка:

«…эвакуация легко осуществима технически и не потребует много времени. В сущности, есть лишь одна проблема – вспомогательный взвод, обеспечивающий нашу работу в замке. Но и эту проблему я готов решить кардинальным образом, опираясь на достигнутые результаты. Уверен, что это будет ещё одна убедительная демонстрация эффективности нашей длительной и напряжённой работы.

В ожидании Вашего решения, преданный Вам Вальтер Шульц, гауптштурмфюрер СС».

Положив письмо на стол, Нестеров сел и принялся протирать очки.

– Ну что, обсудим? – предложил, поглядывая то на меня, то на Веселину.

Документ, конечно, требовал осмысления. Хотя бы потому, что сказано было в нём и много, и мало. Шульц обращался к Гиммлеру, который (в отличие от нас, посторонних) был полностью в курсе дела, и потому фактически тему не расшифровывал. Да ещё пробелы…

– Кое-что прояснилось, – сказал я медленно. – Письмо доказывает, что эсэсовский гарнизон появился в замке не случайно, а, можно сказать, с целевой установкой. Два года они здесь над чем-то работали. Добились неких результатов, ценных для рейха, – по крайней мере, по мнению Шульца. Поэтому, как мы предположили раньше, они и семафорят красным фонарём своим частям: дескать, всё готово, заберите нас отсюда, из русского окружения… Так?

– Без сомнения.

– А дальше сплошные вопросы.

– Согласен, давайте разбираться, – предложил Нестеров.

Я собрался с мыслями.

– Вопрос не главный, но первый. Почему важную работу эсэсовцам поручили делать именно здесь, на задворках Европы, в захолустном замке? Тут и простой телефон роскошь…

– Ответов может быть, по меньшей мере, два, – сразу сказал Нестеров. Естественно, у него же было время обдумать содержание документа. – Общеизвестно, что Гиммлер – отъявленный мистик. Известен также его интерес к объектам Средневековья со сверхъестественной родословной. В этом смысле решение сосредоточить некую важную работу в древнем замке, который связан с именем вампира Дракулы, для Гиммлера вполне естественно и логично. А кроме того…

Сняв очки, помял переносицу.

– Что мы знаем о планах рейхсфюрера СС? – задал вдруг