Операция «Дракула» - Александр Григорьевич Домовец

В уме разведчика независимо от ситуации остаётся уголок для холодного анализа и размышлений. Вот и теперь, обнимая девушку, я отстранённо оценивал ситуацию.

Предположим, Орлов прав, и Веселина действительно работает против нас. Тогда её желание несмотря ни на что остаться вполне объяснимо. Ведь, уехав, она утратит возможность следить за поиском притаившихся эсэсовцев и, в случае необходимости, сигналить им об опасности. Чем-то они крепко зацепили девушку, раз уж она на них работает верой и правдой. Ума не приложу – чем, но зацепили…

Я невольно вспомнил, как Веселина посунулась к Нестерову, когда он уже был готов объяснить тайну замка. Буквально глаза в глаза… Понимай, как хочешь. То ли боялась хоть слово пропустить. То ли взглядом проникла в мозг и незримым ударом ввергла профессора в слабоумие…

А Попеску? Разве не такая же ситуация? Тоже готов был говорить и рассказывать. Тоже замолчал, получив внезапный удар. (Правда, с более тяжёлыми последствиями, но это уже детали.) И тоже с ним – глаза в глаза – была Веселина…

Неужели причина фантомов и сумасшествий – она? Эта невероятно красивая и таинственная цыганка?

Но нет, что-то не сходится. Когда Кривоносов встретил двуликую ведьму, Веселина была далеко. И Олег сошёл с ума вне близкого контакта с ней. Хотя… что я знаю о возможностях Веселины? На каком расстоянии они действуют?

Вообще-то проверить версию Орлова можно. И даже не слишком сложно. Достаточно силой удалить Веселину из замка (предположим, связать и вывезти подальше), а потом в течение, скажем, суток понаблюдать, продолжатся ли странные события. И всё станет ясно в любом случае. Коли события продолжатся, значит, она ни при чём. Ну, а коли нет, если в замке воцарится покой, – то вот она и причина…

Или ещё более простой вариант. Можно установить за ней наблюдение. Ведь если она работает с эсэсовцами, как-то они общаются. Тот же Богдан охотно за ней проследит…

Встав на цыпочки, Веселина поцеловала меня в уголок губ.

– Ну, ты-то мне веришь? – спросила неожиданно.

– Не говори ерунды, – сказал я сердито. – Конечно, верю.

– А почему такой напряжённый? И обнимаешь без пыла?

О, господи…

– Это я на тебя злюсь, – объяснил с вымученной улыбкой. – Какой там пыл? Не слушаешься меня, не хочешь уехать. А я, между прочим, старший по званию и непосредственный командир…

Ещё что-то говорил (а что, не помню), глядя в печальную синеву глаз.

Эта синева ломала версию, рушила формальную логику, истребляла подозрения. И я вдруг понял, что так всё и будет. И пойдёт до конца, и судьбу разделит, и глаза закроет… если доведётся. Такая она – любовь цыганская.

Какая же я сволочь…

– Что ты плачешь, любимый мой? – спросила она тихонько.

– Да так, – пробормотал я. – Нервы проклятые. Ухайдакал меня этот замок.

Вытерев глаза рукавом гимнастёрки (и только после этого вспомнив, что в кармане галифе лежит чистый платок), я сказал уже другим тоном:

– Ну, если решила остаться, будь или с Нестеровым, или со мной. Ну, или сиди в комнате. По замку без нужды не ходи. Оружие есть?

Кивнув, девушка достала из-под подушки кобуру.

– Стрелять-то умеешь?

– Умею, – сказала она спокойно. – На стрельбищах даже хвалили.

– Повесь кобуру на ремень и не снимай. Жди меня. – После паузы добавил: – Всё будет хорошо.

Погладив ласково по черноволосой голове, надел фуражку и вышел.

На первом этаже меня перехватили Иляна с Флорей.

– Домнуле капитан, уделите минуту своего драгоценного времени двум дамам, – то ли попросила, то ли распорядилась Ворона.

– Мы бы хотели у вас кое-что выяснить, – уточнила Лиса.

– Уделю, – сказал я со вздохом. – Дамам отказа нет.

Только старух мне сейчас не хватало. Не скроешься от них. Ловят за левую заднюю ногу на полном скаку в любое время дня и ночи.

– Правильно ли мы поняли, что ваши солдаты начали обыскивать замок? – закаркала Ворона.

– Правильно, – сказал я нетерпеливо.

Тройки Звонкова уже пошли по этажам согласно плану помещений.

– Значит ли это, что в ближайшее время очередь дойдёт и до наших комнат? – вкрадчиво осведомилась Лиса.

– Обязательно, – подтвердил я холодно. – Обыскивать будем всё. Надеюсь, вы не обидитесь, – служба.

Старухи синхронно насупились.

– Мы не спрашиваем, зачем вы это делаете. (Чуть не сказал: «И на том спасибо».) Надо, значит, надо, – заявила Иляна.

– Однако просим, чтобы о времени обыска вы нас предупредили заблаговременно, – твёрдо сказала Флоря.

– Вот как? Это почему?

Поджав губы, Иляна приняла вид надменный и немного таинственный.

– Домнуле капитан! Вы ещё молоды и, возможно, не знаете, что у каждой женщины есть вещи, которые не должны видеть мужчины. Я бы сказала, интимные.

– Как только вы нас предупредите, мы немедленно уберём некоторые деликатные предметы, и обыскивайте на здоровье, – добавила Флоря, раздвинув поблёкшие уста в обаятельной улыбке.

О господи… Поистине в этом замке ужас трогательно уживается с фарсом. Нужны нам ваши панталоны с корсетами и духи с помадами… Но, если старухи действительно связаны с эсэсовцами, в их комнатах может быть кое-что интересное. Не потому ли они так заволновались?

Я посмотрел на часы.

– Договорились, – сказал я. – Предупреждаю заблаговременно. Бойцы к вам явятся через пять минут.

По крайней мере, если у них есть что-то подозрительное, далеко спрятать не смогут.

– Но мы же ничего не успеем убрать… – начала Флоря, опешив.

– И не надо, – успокоил я. – Бойцы у меня люди взрослые, на войне насмотрелись всякого, и краснеть разучились. Вы же гранаты не прячете?

– Гранаты? Гранаты – нет. Однако же…

– Время пошло, – сказал я, сворачивая дискуссию.

Во внутреннем дворе я нашёл Звонкова. Веснушчатый капитан сидел в тенёчке со сдвинутой на затылок фуражке, изучая план помещений.

– Дима, сними откуда-нибудь две тройки и немедленно направь на первый этаж, – распорядился я. – Пусть как следует посмотрят комнаты, – вот эту и эту. – Показал на плане.

– Сделаем… А там что?

– Не что, а кто. Там, Дима, проживают две почтенные немолодые дамы. Служат в замке, присматривают за порядком и вообще… Тётки мутные, непонятные. Скажи бойцам, чтобы особенно обратили внимание на стены. Возможно, именно там есть потайные двери и помещения.

Я действительно этого не исключал. Представилось вдруг, что прямо из своих комнат Иляна или Флоря уходят к затаившимся немцам, приносят им еду и лекарства, получают задания… А потом, как ни в чём не бывало, возвращаются к себе и делают вид, что весь день сиднем сидели, никуда не выходя.

В дальнем углу двора, среди разбитых палаток, осторожно прогуливался врач Мерцалов. Вверенный ему Нестеров о чём-то оживлённо беседовал с Фридрихом. Сидя на корточках у стены, оба