Операция «Дракула» - Александр Григорьевич Домовец

6.

В седьмом часу вечера, когда сентябрьские солнце уже клонилось к закату, мы со Звонковым подводили итоги дня.

Старшие троек один за другим докладывали, что ничего существенного найти не удалось. Комнаты Иляны и Флори проверили особенно тщательно, обыскали вещи и простучали стены, однако и тут результат был нулевой. Если не считать результатом злобное брюзжание старух, коего бойцы наслушались по самое некуда.

– Какие будут распоряжения, командир? – спросил Звонков деловито.

– На сегодня будем сворачиваться, – решил я. – Всё равно уже темнеет, а с лампами по комнатам ходить и искать неудобно. После ужина давай сойдёмся и наметим завтрашний план.

– Принято.

– У тебя все вернулись?

– Почти. Остались две тройки в подземелье. Пространство большое, я туда сразу шестерых направил. Надо полагать, ещё не управились… Хотя было бы что интересное, уже доложили бы.

Я встал и потянулся, чувствуя вязкую усталость. Странно… Вроде бы мешки не таскал, в бою не был, а вымотался так, словно сходил за линию фронта и обратно. Похоже, замок сам по себе вампир, – все силы высасывает…

– Слушай, давай к ним спустимся, – предложил я. – Сами посмотрим, что там и как.

От грузовика с дизель-генератором, стоявшим за воротами замка, в подземелье тянулись длинные провода для подачи электричества. Несколько мощных прожекторов, установленные по периметру необъятного подземного зала, неплохо рассеивали мрак, и я вспомнил, как несколько дней назад мы с Попеску сюда спускались с лампами в руках, – чуть ноги не переломали.

– А где же бойцы? – спросил Звонков, оглядываясь.

И в самом деле, – никого не было видно.

– Странно… Не могли же мы с ними разминуться?

Озираясь, мы медленно пошли по залу.

Массивные колонны, подпиравшие своды подземелья, отбрасывали густые чёрные тени. И вдруг в одной из этих теней, в дальнем конце зала, я увидел какую-то бесформенную кучу, валявшуюся на земляном полу. Я выхватил фонарик и направил на неё узкий луч. Звонков, ахнув, последовал моему примеру.

Под сводами зала раздался тихий скрипучий смех.

Мёртвые бойцы лежали вповалку. Все шестеро… Да, мёртвые. Ошибиться было невозможно.

Лучи фонариков равнодушно высветили безжизненные тела. Искажённые посиневшие лица… Выпученные глаза… Разорванные гимнастёрки и майки, разодранная до крови кожа на груди, – словно в последний миг люди любой ценой пытались выцарапать хотя бы глоток воздуха…

Глава восьмая

1.

– Да что же это…

Звонков сидел на земле и, как безумный, раскачивался всем телом из стороны в сторону, сжав руками рыжеволосую голову и тупо повторяя одну и ту же фразу. Смотреть на него было и жалко, и жутко. Парень дослужился до капитана, а значит, навоевался. В атаках терял бойцов во множестве. Людские потери воспринимал как тяжкую неизбежную дань войне. Но чтобы люди погибли вот так, – в тихом и как будто мирном месте, по неизвестной причине (не пуля, не снаряд!), страшно и неожиданно… Было от чего рехнуться.

Многое произошло в замке Бран всего за несколько дней, однако смерть пришла впервые и без объявления войны.

Из палатки, в которую перенесли трупы, вышел насупленный Мерцалов.

– Ну, что скажете, доктор? Отчего они умерли? – спросил я хмуро.

– Ничего не скажу, – сообщил тот, усталым жестом потирая глаза. – Надо делать вскрытие.

– Ну, хотя бы полслова, приблизительно…

– Приблизительно? – Мерцалов сощурился. – Ну, хорошо. Представьте, что вокруг этих людей неожиданно и мгновенно закончился воздух. Просто закончился. И они задохнулись.

Я поразился.

– Да как такое может быть?

– Никак, – но, судя по всему, есть. Я же говорю: необходимо вскрытие… Хотя ощущение, что я не ошибаюсь. Хоть режьте. – Витиевато выругавшись, добавил: – Никогда с таким не сталкивался. Можно было бы ещё предположить газовую атаку, но откуда ей взяться?

– Не было там никакой газовой атаки, – сказал я, махнув рукой безнадёжно. – Отраву мы бы со Звонковым почуяли. Да и сами траванулись бы…

Решили, что Мерцалов возьмёт машину и повезёт трупы в Брашовский госпиталь, где есть морг и прозекторская[9].

Пока Ермаков командовал отправкой тел, я поднял Звонкова с земли, крепко встряхнул и увёл к себе в комнату. Там, щедро налив полстакана водки, заставил выпить залпом, после чего капитан стал приблизительно похож на адекватного человека. Выпил и сам. Внутри всё дрожало… да чего там, – ходило ходуном.

Вытянув одной затяжкой полпапиросы, Звонков смерил меня тяжёлым взглядом.

– Так, значит, говоришь, фантомы в твоём хозяйстве безвредные? – спросил он.

Тон был неприязненно-прокурорский, но я не обиделся. Парень всё ещё пребывал в шоке.

– Похоже, Дима, что это не фантомы, – сказал я как можно спокойнее. – Это что-то другое.

– Тогда что? – гаркнул он, швыряя окурок на пол.

Тормоза отказали и у меня.

– А… его знает! – заорал я. – Какого хрена ты на меня так смотришь? Я точно так же ни черта не понимаю. Один-единственный умный человек в местном шабаше разобрался, да и тот рассказать не успел. Сейчас вон по двору бегает, жизни радуется, – дурачок дурачком… – Я погрозил Звонкову кулаком. – Возьми себя в руки, капитан. И подними окурок, не на улице!

Неожиданная концовка моей короткой, но пламенной тирады Диму слегка отрезвила. Опешив, он поднял окурок и аккуратно положил в пепельницу.

– Ты, это, извини… Я точно не в себе. – Поднял на меня глаза, и стояли в них слёзы. – Ребят жалко, сил нет… У Степашкина трое пацанов остались, у Буркова две девчонки… Столько боёв прошли, и победа не за горами, а сгинули не за понюх табака. Незнамо как, незнамо где…

Что я мог сказать? Бойцов приходилось терять и мне, и славные это были парни, и оплакивал их… Я обнял его за плечи.

– Земля им пухом… Я, правда, ничего не понимаю, Дима. Пугать нас тут пугали, с ума сводили, но убивать… Это что-то новое.

– Так почему? Что изменилось?

– В голову только одно приходит. – Я сел на кровать и жестом предложил Звонкову сесть рядом. – Похоже, твои бойцы что-то нашли. На что-то наткнулись. Увидели то, чего видеть нельзя. Поэтому их убили.

– Кто? Эсэсовцы?

– А больше некому. Не Дракула же. – Упреждая вопрос капитана, поднял руку. – Только не спрашивай, как убили. Я не знаю. Это ни на что не похоже. Не пуля, не граната, не нож. Вот, правда…

– Ну, ну?

Я колебался. Не был уверен, что нужно говорить Звонкову о письме, восстановленном Нестеровым. Но всё же сказал, – без подробностей:

– Такое дело, Дима… Мы тут нашли кое-какие сведения о том, чем занимался эсэсовский гарнизон в