Операция «Дракула» - Александр Григорьевич Домовец

Ермаков посмотрел на меня как-то странно.

– Ну, Веселина так Веселина, – сказал негромко. – А может, Филиппова прислать? Он по медицинской части поднаторел, считай, не хуже медбрата.

– Пусть службу несёт, – возразил я нетерпеливо. – А ты готовься подкрепление встречать. С часу на час подъедут.

Однако Ермаков не уходил – медлил, переминаясь с ноги на ногу.

– Тут такое дело, командир, – выговорил наконец. – Гончаренко с Огурцовым и Кодряну, когда вернулись от Звягина, рассказали кое-что…

Орлова к Звягину, действительно, отвезли трое бойцов. И, как выяснилось, по дороге связанный Орлов то шептал, то кричал, что всё страшное в Бране идёт от Веселины. Она, мол, стакнулась с эсэсовцами, которые затаились где-то в секретных помещениях замка, и запугивает людей, создавая фантомы и миражи. Это она, дескать, умеет, уж такой дар от рождения. Хочет тут всех с ума свести, и потому надо её бояться. Да ещё командира подчинила себе – спит с ним и вертит, как хочет. Это, мол, из-за неё он меня, боевого товарища, хочет в дурдом определить…

Измышления Орлова Ермаков излагал тихим тусклым голосом, не глядя на меня.

– Это всё? – спросил я, внутренне зверея.

– Не всё, командир, – ответил старшина со вздохом, и весил тот вздох немерено. – Бойцы, понятное дело, как вернулись, слова Орлова другим передали. А Кодряну кое-что от себя добавил. Он, оказывается, знал Веселину ещё до войны. Рассказал случай, когда она одного сельского мужика заколдовала и заставила признаться в краже. А заодно и других местных мужиков заколдовала. Ведьма она цыганская, говорит…

Ай да Богдан! А ведь такой замечательный парень! Не ожидал… Масла в огонь подлил. Повёл себя, как баба базарная, как суеверная сволочь… Совсем рехнулся от страха в этом замке…

– Знаю я этот случай, – сказал я, кое-как сдерживаясь. – Брешет Богдан, трепло позорное, не так всё было… Ну, да ладно. И теперь, выходит…

– Выходит, командир, ещё как выходит. – Ермаков наконец посмотрел в глаза. – Люди и без того на взводе, а тут ещё этот базар-вокзал… Того и гляди на Веселину кинутся.

– Семёныч! Как это кинутся? В каком смысле?

– В плохом, – отрезал старшина. – Я в эти ваши отношения не лезу, у меня своих дел полно. А только отослал бы ты, командир, девушку к Звягину или ещё куда. От греха подальше. Не надо людей доводить.

Как только до меня дошёл смысл его реплики, в голове взорвалась адская смесь из гнева и ярости.

– Как понимать, старшина? Бойцы могут выйти из подчинения?

– Не исключаю, – негромко и твёрдо сказал старшина. – Обстановка такая, что спичку кинь, – взорвётся.

Замолчал, глядя выжидательно. Меня вдруг осенило.

– Постой, постой! Я что-то сразу не сообразил… Так ты, может, пришёл как делегат от личного состава? С требованием?

Ермаков замялся.

– Ну, в общем, да, – выдавил он.

Ни хрена себе… Я сам чувствовал, что степень взвинченности людей уже зашкаливает, и не считаться с этим нельзя. Но вот так, – прислать парламентёра с требованием (или с ультиматумом?) к командиру… Это, получается, бунт на корабле? При мысли, что бойцы посмеют выйти из-под моего контроля, градус командирского бешенства тоже зашкалил.

– Ну, вот что, – выдохнул я люто. – За совет спасибо, конечно. Отправлять Веселину или не отправлять, я решу. А бойцам передай вот что. – Я демонстративно положил ладонь на кобуру. – Любого, кто посмеет поднять руку на переводчицу Чебан, отдам под трибунал. Согласно уставу и законам военного времени. А случись с ней что дурное – обидчика лично пристрелю и плевать мне на его боевые заслуги. Обещаю. – Заглянул старшине в глаза. – Вы все меня знаете.

– Знаем, – сказал Ермаков отчуждённо. Помолчал. – Передам.

Обернувшись, пошёл к двери. На пороге обронил:

– А ты, командир, всё ж таки убери Веселину. Пожалей девку-то…

Проводив старшину взглядом, я тупо уставился на свои слегка дрожащие руки. Они были в крови. Во время разговора кулаки сами собой сжались настолько сильно, что ногти впились в кожу.

5.

Со взводом из тридцати человек в замок прибыл заместитель Рыбочкина капитан Звонков. Тот самый, с которым пять дней назад мы уже познакомились в штабе батальона, стоящего в Бране. Сразу решили перейти на «ты».

Был Дима Звонков курнос, веснушчат и краснощёк. Кроме того, он буквально излучал оптимизм. Знаете, есть люди, от природы наделённые неубиенной верой в лучшее. Рядом война, пожар, наводнение, – неважно. Всё пройдёт, надо только потерпеть, а потом станет хорошо… И надо признать, что оптимизм капитана в этом проклятом замке был как нельзя кстати. Вопрос, надолго ли его (в смысле оптимизма) хватит.

Пока прибывшие бойцы во внутреннем дворе под командой Ермакова разбивали палатки и разворачивали походную кухню (война войной, а обед по расписанию), мы с капитаном уединились в моих апартаментах.

– Красиво живёшь, просторно, – оценил Звонков, глядя на широкую кровать, ажурный столик и большое зеркало-трюмо. – Может, у тебя здесь где-то ещё и удобства есть?

– А как же. На этаже, в конце коридора справа.

– Вот спасибо. А то мало ли…

Усевшись на предложенный стул и вытащив папиросы, Звонков с ходу взял быка за рога:

– Давай, Слава, рассказывай, что за чертовщина у тебя тут происходит. Мне майор кое-какие вводные дал, но лучше, как говорится, из первых уст. Желательно с подробностями.

– А у тебя нервы в порядке? – спросил я мрачно.

– Не жалуюсь… А к чему вопрос?

– Да так, на всякий случай…

Рассказ мой Звонков слушал внимательно и мало-помалу мрачнел. Крутил головой, а в отдельных местах бил себя по колену. Подавал матерные реплики. Нормальная реакция нормального человека.

– И за каким чёртом к тебе мой взвод прислали? – спросил он с искренним недоумением, лохматя тёмно-рыжую шевелюру. – Сюда бы взвод православных батюшек, да с цистерной святой воды…

– Какие там батюшки? Я член партии, между прочим.

– Я тоже. Но, понимаешь, ни в одном уставе, – хоть партийном, хоть военном, – борьба с нечистью не прописана.

– Значит, будем действовать по обстановке, – отрезал я.

– Слушаюсь, товарищ командир. Ставь задачи.

Договорились, что личный состав своего взвода Звонков разобьёт на тройки во главе со старшими, и эти тройки начнут прочёсывать помещения замка. В сущности, такую работу начал Орлов, но сейчас я сменил акцент. «В замке наверняка есть потайные места, – объяснял я капитану. – Во всех помещениях надо простукивать и прощупывать стены, искать секретные рычаги, управляющие скрытыми дверями». – «Да, работёнка…» – «А ты как думал? Где-то же эти эсэсовцы прячутся. Найдём, – верти дырку для ордена…»

Отдельно предстояло изучить башню-маяк и подземелье. Со Звонковым прибыл грузовик с дизель-генератором. Появилась возможность осветить прожекторами подземный