Операция «Дракула» - Александр Григорьевич Домовец

– Кто, я? С чего вы взяли?

– С того, что вы уже схватились за дверную ручку и намеревались войти внутрь.

Иляна хрипло засмеялась.

– Почудилось вам, господа, – сказала и даже отмахнулась, мол, что за бред вы несёте. – Никуда я не собиралась. А за ручку взялась потому, что показалось мне, будто дверь открыта. А ей полагается быть закрытой.

Смотрела она при этом на меня так, словно хотела сказать: «Что, съел? Попробуй доказать обратное».

Но ничего доказать я не успел. Во внутреннем дворе зазвучали чьи-то шаги, и чей-то голос велел угрожающе:

– Всем стоять!

– Руки вверх! Не двигаться! – скомандовал второй голос с лёгким акцентом. Тоже угрожающе. Послушался звук передёрнутого затвора.

Иляна снова вскрикнула, а я вполголоса выматерился. Это на шум прибежали бойцы, патрулирующие внешний периметр замка, – Гончаренко с Самедовым.

– Отставить, бойцы, – распорядился я, коротко осветив своё лицо фонариком. – Здесь командир.

Гончаренко кашлянул.

– Помощь нужна, товарищ капитан?

– Нет, сами управимся. Возвращайтесь на место.

Бойцы исчезли так же быстро, как и появились.

На смену им откуда не возьмись с лампой в руках прибежала Флоря. Тоже, надо полагать, не спалось.

– Что здесь происходит? – надрывно воскликнула она, придерживая на тощей груди халат. – Иляна, душа моя, почему ты в окружении мужчин? Чего они от тебя хотят в ночной час?

Прозвучало так, словно мы с Орловым, дождавшись покрова темноты, решили покуситься на женскую честь Вороны, да вот беда, – все вокруг мешают. Только Фридриха не хватало…

Не успел я о нём подумать, как дурачок прибежал. Был он полуодет и в руке держал швабру, которую, видимо, схватил за неимением другого оружия. Другой рукой размахивал, блеял что-то испуганное и жалобное, подпрыгивал на месте – словом, был готов биться за старух до последнего.

От нелепости ситуации Орлов замычал. Этот балаган пора было прекращать.

– Значит, так! – громко сказал я, пряча пистолет в кобуру. – Приказываю всем разойтись по местам. Ясно? – Невежливо ткнул пальцем в Иляну. – Специально для вас сообщаю, что вход в башню я опечатываю. Это чтобы вы не беспокоились, что она открыта и кто-то может попасть внутрь.

– Да как вы с нами разговариваете! – возмутилась Флоря, но Иляна молча взяла её под локоть и повела в замок. Следом за старухами, воинственно размахивая шваброй, удалился верный Фридрих.

Мы с Олегом смотрели им вслед и чувствовали себя идиотами. Во всяком случае, за себя ручаюсь.

– Вот тебе и засада, – сказал Олег негромко, задумчиво так.

– Странно всё это, – откликнулся я. – В башню-то она точно хотела зайти… Неужели имеет отношение к тому фонарю? И к иллюминации?

– Но, похоже, тамошние следы всё-таки были мужские, – возразил Олег.

– А ты размер её ноги знаешь?

Орлов промолчал. Достал ключ и запер вход в башню.

5.

Вернувшись к себе на второй этаж, мы обнаружили, что Веселина и Нестеров в ожидании нас не ложились. Я коротко рассказал им о наших ночных приключениях.

– А фонарь, говорите, немецкий? – уточнил Нестеров.

– Самый что ни на есть. Да вот он, сами посмотрите.

– Тогда коллегу Орлова можно поздравить.

– Это с чем же? – спросил коллега Орлов подозрительно.

– Похоже, ваша версия насчёт засевших в замке трёх эсэсовцах подтверждается. Именно кто-то из них устроил ночную иллюминацию, которую наблюдал Вячеслав Евгеньевич. Судя по тому, что фонарь в башне оставлен, планировался и второй сеанс. Но, полагаю, своей засадой вы его сорвали.

Насчёт спрятавшихся эсэсовцев я и сам думал. Но…

– А при чём тут Иляна? – спросил я. – Она-то что в башне забыла?

– А если немцы спрятались именно в башне? А Иляна поддерживает с ними связь вместо заболевшего Попеску?

К привычке Нестерова отвечать вопросом на вопрос мы уже привыкли.

– Вообще-то логика в этом есть, – сказал Олег медленно. – Однако никаких других следов мы не обнаружили. А трое мужиков так или иначе должны были натоптать изрядно.

Однако Нестеров не смутился.

– Откуда вы знаете, Олег, в какой части башни они засели? И как в эту часть пробраться? – спросил несколько снисходительно. – Вы ведь воспользовались только парадной лестницей.

Тоже верно.

– Ай, командир, немцы немцами, но я думаю, что фонарь в башне жёг Попеску, – неожиданно заявила Веселина.

Наш профессор высоко поднял брови.

– Отчего такое предположение? – спросил озадаченно.

– А вы вспомните… Накануне он говорил, что для устрашения туристов как-то придумал байку, мол, в полнолуние Дракула собирает на шабаш окрестную нечисть и при этом зажигает красный огонь.

– Был такой разговор, – подтвердил я.

– Туристы тут ни при чём, а сказку эту Попеску сочинил специально для нас, – продолжала Веселина. – Вдруг мы увидим его ночную иллюминацию? А он нам тогда – я, мол, предупреждал, это всё нечисть развлекается, я тут ни при чём. Заодно и пугнуть лишний раз хотел…

– Значит, считаешь, алиби себе готовил? – спросил Орлов задумчиво.

– Ай, Олег, мудрёное слово сказал. Ты попроще как-то.

– Алиби – это доказательство невиновности, непричастности, – пояснил Орлов.

Веселина закивала.

– Вот-вот, его и готовил… А теперь он в больнице, фонарь жечь некому, и пошла Иляна. Она, стало быть, с ним заодно. А может, по старой дружбе помогает.

– Так или иначе, оба, надо полагать, действуют по приказу уцелевших эсэсовцев, – заключил Нестеров, щурясь.

Я невольно взялся за уставшую, гудящую голову. Выспаться бы ей бедной, да и мне не помешало бы…

– Хоть так, хоть этак – нам без разницы, – сказал я, подавляя зевок. – Немец ли включил в башне фонарь или Попеску по его приказу, один чёрт. Вы мне скажите, зачем? С какой целью?

– Ну, зачем, – это-то ясно, – ответил Нестеров невозмутимо. – Кому-то был подан световой сигнал, а башня как самое высокое строение в округе, естественно, служила маяком. Согласны?

Мы лишь кивнули. Более логичного объяснения просто не было. Нестеров продолжал рассуждать.

– А вот с какой целью подан сигнал? В чём его смысл и кому предназначен?

– В Карпатах полно воюющих немецких частей, – заметил Орлов хмуро. – Возможно, местные недобитки сигналят своим, – дескать, мы здесь, заберите нас.

Я замотал головой.

– От винта! Кто же из-за трёх уцелевших эсэсовцев будет прорываться к замку через территорию, уже занятую нашими войсками? Овчинка выделки не стоит.

– А если предположить, что в замке осталось нечто, представляющее для рейха большую ценность? – сказал вдруг Нестеров и даже привстал, словно его осенило. – Сами по себе эсэсовцы ничего не сто́ят, но они что-то охраняют, берегут, и должны передать это «что-то» своему командованию… Вот если так?

– А что это может быть? – тут же спросил Орлов. – Гроб с Дракулой?

Я встал и, не обращая