Операция «Дракула» - Александр Григорьевич Домовец

Подняв голову, смотритель посмотрел на меня долгим взглядом. Кое-как выбравшись из-за стола, внезапно простёр ко мне руки и упал на колени.

– Не мучьте меня, домнуле капитан! – вскрикнул жалобно, глядя снизу вверх. – Я ничего не знаю! Я маленький человек! Я просто хочу жить, работать, изучать историю, писать научные статьи… Разве я хочу многого? – Заплакал. Сквозь слёзы горестно взвизгнул: – Оставьте меня в покое – вы все!

И осёкся. Я неторопливо встал.

– Вот! – произнёс, поднимая палец вверх. – «Все» – это уже кое-что. С одной стороны мы, а с другой – кто? Ну, давайте, давайте. Сказав «а», говорите и «бэ».

Но Попеску молчал, не вставая с коленей. По лицу, некрасиво искажённому отчаянием, градом катились слёзы. На войне я порядком очерствел, – на то и война, однако сейчас, глядя на измученного страхом Колобка, я испытывал нечто вроде сочувствия. Несчастный маленький человек, попавший в некие жернова и не знающий, как из них выбраться…

– Ну, не хотите говорить и не надо, – подвёл я черту, внутренне матерясь. Посмотрел на часы. – Даю на сборы двадцать минут. Потом я отвезу вас в Брашов. – Добавил многозначительно: – Эн-ка-вэ-дэ…

Теперь поднялась Веселина.

– Ай, товарищ капитан, с энкавэдэ предлагаю подождать, – сказала твёрдо. – Это дело крайнее. Я уверена, что мы с домнуле Попеску и без того общий язык найдём… Правда, домнуле Попеску?

С этими словами она подняла смотрителя и усадила на стул. Заставила выпить стакан воды. По-моему, ей хотелось погладить Колобка по лысой голове, но это уже был бы перебор.

– Вы, главное, не волнуйтесь, – негромко приговаривала она тёплым грудным голосом. – Вам надо успокоиться, домнуле Попеску. Успокоиться, успокоиться, успокоиться… Успокоиться и расслабиться.

При этом она внимательно, не отрываясь, смотрела в глаза Попеску.

Веселина действовала, как мы и договорились.

Утратив в замке дар телепатии, цыганка сохранила способности к гипнозу. Мы решили так: если, несмотря на мой нажим, смотритель будет молчать, Веселина попробует его загипнотизировать. Я согласился, хотя и не без колебаний. Чувствовалось в этом способе добыть нужную информацию что-то неправильное, даже мутное. Но вытащить из Колобка всё, что он знает, было необходимо любой ценой. Без этих сведений грозные тайны Брана рисковали остаться нераскрытыми.

Веселина склонилась над Колобком и, продолжая пристально глядеть в глаза, понизила голос почти до шёпота.

– Вам надо отдохнуть, домнуле Попеску. Вы очень устали, измучались. Отдыхать, отдыхать, отдыхать… Вы уже успокоились. Уже расслабились. Рукам и ногам стало тепло. Отпускает тревога… Вам уже спокойно и хорошо. Хорошо и спокойно.

Тихий монотонный голос Веселины начал действовать даже на меня – стыдно сказать, клюнул носом, но вовремя встрепенулся. Посмотрел на Попеску. Лицо его успокоилось, дыхание стало ровным, глаза полузакрылись, словно он был готов заснуть.

Веселина положила руку ему на плечо.

– Ну, вот и хорошо, – проворковала она. – Продолжайте отдыхать, а между делом мы с вами будем разговаривать.

– О чём? – спросил Попеску еле слышно.

– У нас есть о чём поговорить, – уверила Веселина с мягкой улыбкой. Её колдовские глаза не отпускали взгляд Попеску. – О тайнах замка. О событиях, которые тут произошли. О наших и ваших врагах, спрятавшихся где-то рядом… Это будет очень, очень интересно!

– Да, это очень интересные темы, – согласился смотритель после небольшого молчания, слегка улыбнувшись в ответ.

И когда я, затаив дыхание, уже решил, что опыт с гипнозом удался, случилось неожиданное.

Глаза Попеску вдруг широко раскрылись. Он судорожно сглотнул. Мгновенно побагровевшее лицо исказилось в мучительной гримасе, из перекошенного рта вырвался нечеловеческий хрип.

– Что с вами, домнуле Попеску? – встревоженно спросила Веселина, кладя ему ладонь на лоб.

– Больно… – пробормотал смотритель, хватаясь за голову. – Почему так больно…

Вскочив на ноги, он застыл в нелепой позе… покачнулся… рухнул на пол. Я едва успел его подхватить.

– Беги за Нестеровым! – крикнул Веселине, осторожно укладывая смотрителя на пол. – Быстрее!

Ошеломлённая девушка опрометью выскочила из комнаты, забыв закрыть дверь.

Весь мой медицинский опыт исчерпывался умением оказать первую помощь при ранениях, и теперь я просто растерялся. Лежавший без сознания Попеску слабо стонал, а я не знал, чем ему помочь. Выхватив носовой платок, смочил водой из графина и осторожно положил на пылающий лоб. Что я ещё мог сделать?

Тут, как черти из табакерки, в комнату вбежали Иляна с Флорей и с горестным криком устремились к бесчувственному Попеску.

– Миху, Миху! – причитала Ворона, заламывая руки.

– Михэйце![7] – стонала Лиса, опускаясь рядом с телом и со слезами на глазах прижимая к груди голову Колобка.

Господи, где же Нестеров?

Ворона-Иляна ткнула в меня пальцем.

– Это всё вы! – завопила истошно. – Это ваш допрос, это вы довели беднягу!.. А может, он уже умер?.. Немцы себя вели, как люди, а вы, русские!..

– Успокойтесь, – велел я, не зная, что сказать. И возразить-то нечего. Действительно, был допрос. А бесчувственное тело, стало быть, следствие допроса…

Флоря осторожно положила голову Попеску на пол и поднялась. Подошла ко мне вплотную. Посмотрела с ненавистью.

– Если он умрёт, вы об этом пожалеете, – выкрикнула она. – Вы, русские, завоевали Румынию, но издеваться над людьми не имеете права! Я буду жаловаться вашему командованию, я Сталину напишу!..

«Да хоть Дракуле!» – чуть не брякнул я разъярённо, однако сдержался. Ставить в один ряд вождя и вампира было бы политически неправильно. Да и небезопасно.

В довершение всего в комнату влетел Фридрих, размахивая тряпкой. При виде Попеску, распростёртого на полу, он принялся кудахтать что-то жалобное и подпрыгивать на месте. Теперь весь паноптикум был в сборе. Начинался фарс, и я почувствовал, что от злости меня самого сейчас хватит кондратий.

К счастью, в этот момент появился Нестеров в сопровождении Веселины. С порога он властно распорядился:

– А ну-ка, все в сторону!

Присев на корточки, взял вялую руку Попеску, нащупал пульс. Оттянул веко и заглянул в безучастный глаз. Покачал головой.

– Что с ним, Владимир Евгеньевич? – спросил я тихо, уже догадываясь.

– Боюсь, что инсульт, – так же тихо ответил Нестеров, цепко вглядываясь в бледное лицо с перекошенным ртом. Вздохнул.

А я даже не успел спросить Колобка про свет в башне в ночь полнолуния. Мало того, что ничего выяснить не удалось, так, может, ещё и человека загубили…

3.

Ставшая традиционной вечерняя штабная оперативка началась в тяжёлом молчании. Его прервал Орлов.

– Ну что, угробили старичка? – буркнул он, переводя взгляд исподлобья с меня на Веселину.

Ни взгляд, ни тон его мне не понравились. Ну, хотя бы потому, что