Изумлённый сфинкс - Лев Александрович Новиков

В кают-компанию заглянул смуглый человек в белой фуражке — работник порта. Что-то сказал Давыдову по-арабски.

— Ну вот, еще одна приятная новость: пришла «Вторая пятилетка». Тоже грузы для Асуана. Спасибо за чай! Я побегу...

И он ушел, веселый и хлопотливый парень, русский парень с Асуана, чтобы снова прыгать с ящика на ящик и продолжать в своем блокноте перечень машин и деталей.

Грузы на Асуан должны поступать бесперебойно.

Савваты

В первый же день нашего пребывания в Александрии мы собрались пойти в город. Прежде чем сойти на берег, заглянули к капитану. Анатолий Николаевич беседовал с черноглазым полным человеком. Тот что-то записывал в блокнот.

— Войдите! — кивнул капитан. — Хотите «Боржоми»? Только что из холодильника. Познакомьтесь с интересным человеком: Ахмед Савват — наш шипшандлер[1]. Он хорошо говорит по-русски, так что можно обойтись без переводчика. Савваты у нас, моряков, в почете, советую поближе познакомиться с их конторой, с семьей.

— Заслуживаем ли мы такой чести? — учтиво поклонился Ахмед. — Мы люди простые.

— Не скромничайте, Ахмед, мы хорошо знаем Савватов, и давно. Ведь так? Кстати, как чувствует себя ваш отец?

— Спасибо, спасибо! Просил передать поклон вам и вашему батюшке. А еще лучше, если заедете к нам в гости и расскажете ему все новости. Отец-то ваш давненько не бывал в наших краях.

— Он плавает сейчас на теплоходе «Урюпинск», — ответил Каминский, — по-прежнему коком.

Нам, понятно, очень захотелось узнать, откуда у капитана завелось такое давнее знакомство с Савватами, что даже отцы хорошо знают друг друга. Мы решили набраться терпения и ждать конца деловой беседы. Шипшандлер занес в блокнот список продуктов, необходимых экипажу, условился о времени, к которому следует прислать машину для старшего механика Бориса Игнатьевича Змерзлюка, которому нужно было показаться врачу, и, раскланявшись, уехал, заручившись нашим обещанием побывать у него в конторе.

Нам понравился этот человек. Он держался с достоинством, без присущего шипшандлерам иных портов угодничества; приятным было и его выразительное лицо с крупными чертами.

— Расскажите о нем, — попросили мы Каминского, как только гость покинул судно.

— Да что рассказывать? Ведь Савватов знают на всех советских судах. Не так ли? — обратился он к недавно вошедшему в каюту первому помощнику Маремьянину— Вот, кстати, Василий Павлович знает их историю куда лучше меня.

— Было дело, — кивнул головой помполит. — Как-то года два назад я несколько часов просидел у них в конторе и, признаюсь, не без интереса перечитал уйму добрых отзывов о деловых достоинствах этой семьи. Это, знаете ли, был своеобразный отчет о многолетней дружбе и добром сотрудничестве между русскими моряками и арабами. Ахмед, которого вы только что видели, — представитель четвертого поколения Савватов — людей, добросовестно помогающих нашим кораблям.

...История шипшандлерской конторы Савватов уходит своими корнями в середину XIX века. Приезжали в ту. пору из России в Египет состоятельные туристы, да еще иногда путешественники. Им обычно требовались проводники, и рекомендовали здесь, как правило, Мухамеда Саввата или его сына Ахмеда Саввата с другом Ахмедом Абузетом: «...людей честных и старательных, страну знающих и в языках умелых. Они верблюдов и мулов умеют обеспечить, и провиант достать хорошего качества, и показать достопримечательности страны. Савваты и по-русски изъясняются...»

Трудно сказать, кто первым из русских встретился со старшим Савватом, но к 1871 году было у него уже много знакомых из России. Этот год почитается у Савватов годом рождения шипшандлерской конторы: тогда она впервые начала снабжать русские суда.

Сохранился любопытный документ, который дает некоторое представление о связях первого Саввата с русским флотом:

«Я, араб Мухамед Савват, беру на себя смелость рекомендовать себя настоящим заявлением как поставщика не только для кают-компании, но и команды судов русского флота. Относительно моей исправности, добросовестности, аккуратности и скорости поставки могут засвидетельствовать мои аттестаты, начиная с 1872 года (клипера «Абрек» и шхуны «Ермак» и всех русских судов, бывших в Александрии с означенного по настоящее время). Кроме того, не могу умолчать про то, что во время бомбардировки Александрии английскими судами в 1882 году, когда находились здесь крейсер «Азия», клиперы «Забияка» и «Наместник» и не могли они достать с берега провизию, я и сын мой Ахмед, будучи принимаемы на этих судах как за поставщиков и переводчиков, с немалой опасностью для себя все доставляли на эти суда в продолжение времени осадного положения города, что подтверждает газета «Кронштадтский вестник» 11 июля 1882 года № 80».

Далее идет большой список русских судов, которые обслуживал Савват. Среди кораблей— фрегаты «Князь Пожарский», «Светлана», «Минин» и «Герцог Эдинбургский», корветы «Боярин», «Баян», «Витязь», крейсеры «Европа» и «Азия», клиперы «Джигит», «Пластун», «Абрек», «Стрелок», канонерские лодки «Бобр», «Сивуч», «Маньчжур» и «Кореец», шхуны «Ермак», «Алеут»...

Тут позволим себе забежать немного вперед. Когда мы вернулись из плавания, то запросили в Ленинградском архиве выписки из «Кронштадтского вестника». Вот что сообщалось в газете с борта крейсера «Азия»:

«Покуда на недостаток и дороговизну провизии, как нас пугали, по приходе сюда пожаловаться нельзя; нам, русским, доставляет все необходимое араб Ахмед (Савват), которого наверно знают все бывшие здесь суда русского флота». И далее: «...Вообще, слухи столь разнообразны, что трудно найти истину. Наш поставщик Ахметка, вот уже две недели обещает, что будут макарони, и тогда он со своей фамилией будет спасаться у нас на крейсере. Макарони, это здешнее название, равнозначащее словам: дать, ударить, убить, поколотить и пр. По его предположениям, московы, как нас называют здесь арабы и турки, пришли в Александрию защитить бедных арабов от произволов и вымогательств европейцев. «Арабам дает макарони энглиз, московы — нет, московы корош душа, араб любит москов», — говорит наш политик Ахметка».

Но вернемся к нашему рассказу.

Азиз и Ахмед Савваты у своей конторы.

Три толстые папки — это история дружбы и сотрудничества Савватов с русскими людьми. Мы тоже перелистали эти рекомендации, письма, отзывы.

Мы сидим в шипшандлерской конторе — маленькой комнате, увешанной фотографиями. В нее попадаешь, шагнув через единственную ступеньку, прямо с узенькой улочки Эль-Ламоун, что протянулась неподалеку от порта. На дверях — бронзовая дощечка с надписью «Мухамед Савват и сын — поставщики провизии и разных материалов для русских судов. Основано в 1871 году».

Сейчас дела ведет наш знакомый — Ахмед Савват. Мы пьем прохладный манговый сок, а он тем временем неторопливо рассказывает о своих предках. Их изображения красуются тут на видном месте — два