Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

Шишок некоторое время беззвучно жевал губами, возможно, читал свой паспорт или снова свидетельство о собственности, потом заговорил, но совершенно другим, вполне нормальным, голосом и без анахронизмов.

– Как же вам всё это удалось-то, Вадим Игоревич? Неужели взятки дали?

– Ничего подобного! – едва не обиделся Соболев, не ожидавший такой метаморфозы. – Всё было гораздо проще. Паспорт обнаружили в бюро находок и передали в паспортный отдел местного отделения полиции. А дом числился в фонде свободного жилья городской администрации. Гражданин Боровиков имел только временную регистрацию, но не право собственности. Управление МВД по Усть-Манской области ходатайствовало о передаче дома и приусадебного участка по адресу «улица Станиславского, двадцать шесть» в собственность гражданину Шишку Серафиму Афанасьевичу в награду за особые заслуги в поисках и задержании организованной преступной группы, выдававшей себя за новую религиозную секту поклонников языческого идола под названием Нэй-анки, или Мать Огня. Позавчера на вечернем заседании Комитета по жилищным вопросам в правительстве области ходатайство было одобрено. А сегодня выписаны все необходимые документы.

– Ох ты ж, ёшки-матрёшки! – только и смог сказать Шишок своим прежним, трескучим голоском. – А ты-от как теперича, хозяин?..

– А я… с моей женой Леной будем навещать вас, Серафим Афанасьевич. В гости приходить. Пригласите?.. – улыбнулся Вадим.

– А то!.. Ты небось камушек-от не выбросил?.. Эт хорошо!.. – Дедок тоже улыбнулся, и борода его разъехалась в стороны. – Так вот, когда соберётесь, ты на камушек-от шепни, мол, скоро будем. Я и встречу!..

Соболев вынул из кармана джинсов речной окатыш, повертел в пальцах.

– Спасибо, дедушка, – от всего сердца сказал он. – Если б не ты, шаман наверняка меня бы поджарил!.. – Он встал и поклонился в пояс. – Пойду я, Серафим Афанасьевич, мне сегодня жену из командировки встречать.

– Путь добрый! – откликнулся тот, и глаза его подозрительно блеснули. – Жду вас в гости, хозяин!..

Станислав Федотов

ВОЛНЫ РУССКОГО ОКЕАНА

Знак информационной продукции 12+

© Федотов С. П., 2018

© ООО «Издательство «Вече», 2018

* * *

Novae occasiones[34]

Глава 1

Январь 1781 года

20 января, сразу после Богоявления, Григорий Иванович Шелихов заехал к своему компаньону, Ивану Илларионовичу Голикову, поздравить с именинами.

Голиков встретил друга сердешного с распростертыми объятиями, даже не дал скинуть песцовую шубу с собольим воротником:

– Григорий Иваныч, дорогуша, наконец-то! А то приехал в наш стольный город и глаз не кажешь, ничего не расскажешь!

– Почитай, два года дома не был, сам понимаешь — соскучился, дочку впервой увидал… Теперь все расскажу, Иван Ларионыч, с тем и пришел. А пока прими наши семейные поздравления с днем ангела и скромный подарок. От меня и Наташи! — Шелихов вынул из подмышки что-то плоское угловатое, завернутое в кусок узорчатого китайского шелка.

– Что это? — спросил именинник, принимая подарок. — Ух ты-ы, тяжел, однако!

– А ты разверни, глянь, покуда я разболокаюсь.

– Прошка, прими шубу гостя, — рявкнул хозяин, и тут же возникший словно из ниоткуда кудрявый парнишка в белой рубахе и полосатых плисовых портках подхватил сброшенную Шелиховым зимнюю одежу.

Голиков тем временем сдернул с подарка обертку, повернул его к свету и остолбенел: из богатой рамы красного дерева с резными узорами на него смотрела величавая женщина в императорской короне. Точно такой портрет он видел в приемной губернатора, но тот был большой и написан красками, а этот — много меньше и собран из разноцветных дорогих каменьев, потому и тяжелый.

– Мать честная! — наконец вымолвил Иван Илларионович. — Вот это подарок так подарок! Парсуна самой царицы-матушки!

На глаза сорокапятилетнего купца первой гильдии, который, казалось, отродясь не плакал, навернулись слезы.

– Ну что ты, что ты… — обнял его Шелихов. — Вот уж не думал, не гадал, что так близко к сердцу примешь.

– Да как же не принять, Григорий Иваныч! Ведь благодаря заботе ейной, — Иван Илларионович склонил седую голову перед портретом, — я в нотариусы вышел, а теперь и до городского головы поднялся. — И Голиков благоговейно приложился толстыми губами к портрету государыни.

– Ну, насколько мне известно, в нотариусы ты попал еще при царице Елизавете, согласно Указу Правительствующего Сената, а до курского городского головы поднялся своим умом и усердием…

Разговаривая, они прошли в небольшую гостиную. По пути хозяин что-то шепнул вездесущему Прошке, и в соседней столовой зале засуетились, забренчали посудой. Иркутский домик Ивана Илларионовича был невелик, служил лишь для наездов по делам в этот далекий от родного Курска город, но в нем имелось все необходимое для проживания и приема небольшого количества гостей или посетителей — гостиная, столовая, кабинет, спальня, ну и, естественно, кухня, прихожая, веранда да широкий двор с хозяйственными постройками и просторной конюшней, в которой хрумкала сеном и овсом любимая тройка Голикова. Владея винными откупами в обеих столицах и Тобольске, а теперь еще и занимаясь, вместе со своим бывшим (правда, давненько бывшим, еще в Курске) приказчиком Шелиховым, пушным промыслом на островах Восточного океана, Иван Илларионович всюду выезжал по делам на своих серых в яблоках — двух кобылках и жеребце. Домик и хозяйство обихаживали экономка Агафья, кухарка Лукерья, конюх Фома да «казачок» Прошка. Все местные, все наемные, все усердно-безупречные. По крайней мере, при хозяине.

Семья Ивана Илларионовича, жена и трое детей, постоянно жила в Курске; Шелихов же, будучи сам из Рыльска, полностью уйдя в промысел морского зверя, поселился в Иркутске основательно, с юной женой, внучкой купца-старовера Никифора Трапезникова. Тринадцатилетняя красавица Наташа Кошелева с первого взгляда влюбилась в статного молодого приказчика иркутских предпринимателей Лебедевых. Да и сам Григорий оказался не промах: быстро понял, как завоевать доверие миллионщика Трапезникова — легко, не церемонясь, положил на себя крест двоеперстием[35]. Но не только это «подкупило» старого людознатца Никифора — разглядел он в Шелихове недюжинный ум и хозяйственную хватку и, кроме немалого приданого за любимой внучкой, отписал зятю хороший куш из наследства.

– А чего ж подъехал один, без Натальи Алексевны? — с легким упреком спросил Иван Илларионович.

– Да Анечка малость приболела, а ты же знаешь, как она над дочкой трясется. Так что — не обессудь, дорогой мой заединщик.

– Ну ничё, ничё, Бог даст — все образуется, еще увидимся, почеломкаемся.

– А ты взавтре пожалуй к нам, на мои именины, вот и увидитесь. Да и Анечку тож. Ей же годок через неделю.

– Уже годок! — Иван Илларионович взмахнул руками столь энергично, что прошитая сединой окладистая борода плеснулась волной. — От, времечко-журавель! Летит!

– Ну какой журавель? — усмехнулся Шелихов. — Журавель по весне