Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

Андрей не знал, что ответить ей. Для него существовала только одна женщина, и она – к великому сожалению или к счастью – ничего не знала пока о случившемся. И Рокотов решился.

– Будем жить каждый своей жизнью, Альбина, – сказал он. – Мы уже давно идём разными дорогами, так давай не будем друг другу мешать и дальше. Согласна?..

Она посмотрела на него долгим – опять же новым! – взглядом, в котором смешалось всё: и желание, и надежда, и сомнение, и сожаление, и… понимание.

– М-да, пожалуй, ты прав, Андрей. Извини. Это было… это была ошибка с моей стороны. Не стоило затевать этот разговор. Прощай! – Она встала и быстро пошла к выходу с территории больницы. Потом вдруг остановилась и обернулась. – Я увольняюсь из комитета. Больше мы с тобой не встретимся.

Она больше не оглянулась, а он ещё долго смотрел в сторону закрывшейся калитки. Потом вздохнул и тоже пошёл прочь. На ходу вытащил мобильник, нажал кнопку вызова.

– Слушаю, – произнесли на том конце почти сразу.

– Привет, Ириша! Я еду к тебе, – просто сказал Рокотов.

– Я жду тебя, Андрей, – откликнулась она с короткой заминкой. – Очень жду.

* * *

Соболев выключил двигатель. «Кореяночка» мягко ткнулась капотом в лопухи, разросшиеся перед воротами. Вадим вылез из машины и вдохнул полной грудью пряную смесь нагретых солнцем травяных ароматов. Почти как в детстве, когда они с его дедом-геодезистом катались на телеге по перелескам и луговинам за Маной. Дедушка останавливал лошадь – унылую послушную кобылу, привыкшую к каждодневным многочасовым «прогулкам» – доставал из телеги теодолит и треногу, а его помощник из студентов-практикантов тащил нивелир и линейки. Они ходили по очередному полю, измеряя линии и углы, а Вадик искал в траве первую клубнику и кормил ею лошадь…

Соболев подошёл к калитке и с удивлением обнаружил, что она отремонтирована! Кто-то вставил новую, удобную ручку, вычистил и смазал петли. Вадим нажал на ручку, калитка мягко и бесшумно отворилась. Во дворе оказалось ещё интереснее. Сорняки и бурьян исчезли, и по обе стороны чистой песчано-гравийной дорожки зеленела молодая поросль травы-муравы. Дорожка же подбегала к новенькому крыльцу с резными перилами и столбиками, державшими козырёк. Окна веранды сверкали чисто вымытыми стёклами. Сама дорожка перед крыльцом разбегалась в стороны, огибая дом.

Поражённый такими изменениями, Вадим поднялся на веранду и в нерешительности остановился перед дверью в дом. Он уже протянул руку – постучать, но дверь распахнулась сама, и на пороге появился дед Шишок. Он тоже сильно изменился – будто стал выше ростом, борода и заросли на голове пострижены и причёсаны, так что наконец стали видны курносый нос, кудлатые брови и широкий, почти детский, рот.

Несколько мгновений дед и Соболев разглядывали друг друга, потом Вадим рассмеялся и обнял Шишка совсем по-родственному. Подспудно ему всегда казалось, что дедок тощ и немощен, но сейчас он ощутил под рубахой вполне крепкое тело, жилистое, наполненное жизнью. Да и ответные объятия Шишка были тоже неожиданно сильными и… тёплыми, что ли?..

– Ну, здравствуй, здравствуй, хозяин! – затарахтел дед. – Заходи, заходи, дом-от свой огляди! – Он быстро засеменил внутрь, распахивая по дороге все двери.

Соболев шёл следом и не уставал удивляться преображённому жилищу. Куда только девались пыльное запустение, паутина по углам, скрипучие полы и мутные окна?.. В доме теперь стало непривычно чисто, окна и полы тщательно вымыты, пыль и паутина исчезли без следа. Мебель тоже будто подновлена и стоит в удобном порядке. И даже печь в углу горницы – обветшалая, скособоченная раньше – нынче сияет новенькой побелкой, а на плите что-то бухтит в большой кастрюле под крышкой.

– Ну, Серафим Афанасьевич, вы просто волшебник! – не утерпел Вадим. – И когда же это вы успели?! Столько дел переделать одному – и года не хватит!..

– Э, хозяин, наш-от год не ваш! – расплылся в улыбке Шишок. – Мы-от промеж минуток шмыгаем, потому и успеваем!..

Соболев уже в который раз сделал вид, что не замечает его странных оговорок – пусть себе болтает: ему в радость да мне не в тягость. Он подошёл к столу посреди горницы и положил на него обычную клеёнчатую папку для документов. А Шишок живо накрыл на стол – расставил тарелки, блюдце с хлебом, разлил своё варево, и по комнате пополз вкуснейший запах борща.

Вадим сглотнул слюну. Дедок хитро на него посмотрел и поманил пальцем. Они вышли на задний двор, тоже необычно чистый и пустой. Никаких загаженных столов с остатками реактивов, ни поломанной садовой техники, ни обгорелого комля – ни следа! Шишок подвёл Соболева к рукомойнику, висевшему на стенке сарая, и Вадим с каким-то непривычным удовольствием помыл руки и умылся чистой колодезной водой.

Потом они неспешно обедали, смакуя каждую ложку борща, и не разговаривали. Шишок посматривал на Соболева вопросительно, а тот всё никак не мог придумать, как сказать то, с чем пришёл. Ему казалось, что дедок обидится на его предложение. А обижать такого чудесного человека (человека?!) не хотелось. И всё-таки Вадим решился. Он отложил ложку, сдвинул на край пустую тарелку и притянул к себе папку.

– Я вот что подумал, Серафим Афанасьевич, – откашлявшись, начал Соболев, – не гоже вам без жилья-то жить…

– А я-от теперича с жильём! – довольно обвёл тот руками комнату. – Вон какие хоромы на моём-от попечении! Хоть и на отшибе. Спасибо, хозяин…

– В том-то и дело. – Вадим заёрзал. – Не мои они, хоромы, а ваши! Совсем ваши!.. – Он двинул ему по столу папку.

Шишок непонимающе посмотрел на неё. Кудлатые брови зашевелились и полезли на лоб. Он открыл папку и уставился на первый лист – гербовая бумага, куча печатей и надпись поверху: «Свидетельство о собственности», потом снова на Соболева.

– Дом теперь ваш, Серафим Афанасьевич, – сказал Вадим. – Поздравляю!..

– Как же так?! – растерялся тот. – Не должно так быть!.. Не положено нам!.. У меня и паспорта-от нету! – ухватился он за аргумент, как за соломинку. – Какой же я человек без паспорта?..

– А там и паспорт тоже есть, – кивнул Соболев на папку.

Шишок порылся и извлёк новенькую книжицу с двуглавым орлом на обложке. Раскрыл, будто в коробочку со скорпионом заглянул.

– Читать-то умеете, Серафим Афанасьевич?..

– Читать?.. Ну да! За столько-от лет выучился грамоте вашей… – Он близоруко прищурился. – Ши-шок Се-ра-фим А-фа-нась-е-вич, – прочёл с трудом. – Одна тыща девятьсот сорокового года рождения… Неправда, ошибка тут! Я в одна тыща семьсот…

– Это теперь неважно, – перебил его Вадим. – Главное, что теперь вы – гражданин России и имеете полное право на собственное жильё – вот