Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

и глядя прямо перед собой. Брови сдвинуты, нижняя губа поджата – нехорошо! Такое выражение лица у неё бывает обычно, когда она что-то для себя решила, причём независимо от мнения окружающих. Придётся быть начеку… – Один вопрос, Геннадий Матвеевич, дрон нам дадут?

– Уже. Оператор «птички» поедет с «Медведями», а Власкин даст вам картинку по запросу.

– Тогда ещё вопрос: применение оружия допустимо?

– Ни при каких обстоятельствах! – Верстовой грозно оглядел всю группу. – Там полно гражданских!..

– Тогда разрешите идти, товарищ полковник?

– Свободны!.. И… удачи нам всем!..

Уже идя по коридору к выходу из здания управления, Андрей нагнал Бортнюк, поравнялся с ней и тихо сказал:

– Я тебя прошу, Альбина, не суйся никуда, пожалуйста! Просто присутствуй и предъявляй бумажки. Хорошо?

– Я подумаю, майор, – холодно ответила она. – По обстоятельствам!..

* * *

У Соболева тоже проходили сборы. К вечеру он зашёл в храм, нашёл отца Алексея и попросил:

– Вам бы лучше заранее не показываться, отче. Наденьте мирскую одежду, чтобы эта Нэй-анки вас не распознала раньше времени.

– Не к лицу служителю Господа прятаться от нечисти, – покачал головой тот. – Недостойно это сана моего.

– Тогда предлагаю вам поверх одеяния накинуть вот этот плащ. – Вадим, предвидя подобный ответ, захватил из дому старый дождевик, переделанный в «эльфийский плащ-невидимку», оставшийся у него с той поры, когда в юности увлекался ролевыми играми по произведениям английского писателя Дж. Р.Р. Толкина. – Он на время укроет вас от любопытных глаз, а в нужный момент вы его просто скинете.

Отец Алексей осмотрел накидку и кивнул.

– Хорошо. Так можно… Но ведь нам с тобой необходимо выполнить план точно в нужный момент, не раньше.

– Я помню, отче. Вам нужно будет просто следить за моими действиями и… пресечь попытку помешать мне со стороны Нэй-анки, вернее, её временного сосуда – женщины-хантыйки Айлат. Надеюсь, у нас всё получится.

– С нами Господь и сила Его, Андрей. На святое дело с тобой идём – спасать заблудшие души. Молись Архангелу Михаилу – он поможет тебе!..

Вадим посмотрел на начавшее темнеть небо и сказал:

– Так и будет, отче! Поехали…

– С Богом!.. – откликнулся отец Алексей.

Они покинули храм через южный придел и направились к стоянке, где Соболев оставил свою «кореяночку».

* * *

Закатное солнце затопило медвяным золотом всё пространство нового капища Нэй-анки. Точно в середине двора был вкопан столб из цельного ошкуренного ствола лиственницы, и на нём уже были нанесены необходимые черты и руны, призывающие Мать Огня к спокойствию и умиротворению. Вырезан и сам лик её – строгое, даже немного сердитое лицо старой женщины, изо рта которой вырывались семь языков пламени. По периметру двора бывшие евангелисты возвели навес на случай дождя, и где теперь расположились сами, испуганно перешёптываясь и оглядываясь. Несколько мужчин под присмотром новоявленного кама Унху, в котором теперь никто не признал бы бывшего преподавателя химии Боровикова – настолько он изменился даже внешне! – расчерчивали аккуратный семиугольник вокруг тотема и устанавливали в его вершинах небольшие плоские чаши, вырезанные из той же лиственницы. Восьмую чашу – побольше – поставили в изножье Матери Огня, а перед чашей вычертили ещё один семиугольник и тщательно разровняли и расчистили его поверхность.

Боровиков-Унху дважды обошёл капище, проверил, всё ли сделано правильно. Солнечный перст медленно полз вверх по тотему, пока наконец не высветил лицо Нэй-анки и рунические круги вокруг него. Тогда шаман сделал знак, и те же мужчины вернулись на площадку с баклагами и стали наполнять чаши тёмной густой жидкостью, от которой по капищу потянулся необычный, резкий запах. Последней наполнили чашу у ног идола.

За всеми этими приготовлениями внимательно наблюдали члены оперативно-следственной группы через монитор видеосвязи, установленный в служебном минивэне Власкиным. Картинка шла в прямой трансляции с дрона, висевшего в тридцати метрах над капищем, чуть в стороне, чтобы создать перспективу.

– Кажется, у них всё подготовлено, – немного нервно сказала Бортнюк и поёжилась. Но не от страха, а из-за бронежилета, который на неё надел упрямый Рокотов. «Броник» не был подогнан по размеру и тёр ей между лопаток и под мышками. На операцию же капитан надела удобные брюки-стрейчи и рубашку-ковбойку, не стеснявшую движений. А через плечо повесила сумку-планшет, куда сложила необходимые бумаги и прочие мелочи. Она сунула руку в карман и в который раз за последние полчаса проверила удостоверение – на месте.

– Сигнала от «Медведей» пока нет. Ждём, – ответил Рокотов. – Шаманки, кстати, пока не видно. А без неё не имеет смысла туда соваться.

Боровиков-Унху, казалось, тоже ждал. Он медленно шёл по кругу, оглядывая свою новую паству, может быть, что-то им говорил, а может, просто пугал своим жутковатым нарядом, состоявшим из кожаных штанов и парки, расшитых сложным узором. Поверх же парки на плечах его была накинута шкура здоровенного волка, так что голова зверя прикрывала затылок и темя кама. Лоб Унху был перехвачен широким обручем, к которому крепились многочисленные подвески из перьев и когтей, а ноги обуты в бурки – кожаные сапоги-чулки без подошвы, тоже расшитые бисером и перьями.

Наконец появилась Айлат в своём неизменном платье цвета тлеющих углей. Откуда она вышла, никто не заметил. В руках шаманка несла бубен и било. Боровиков-Унху остановился возле тотема, Айлат подошла к нему и с улыбкой передала инструмент. Сама же отступила на край площадки, и вокруг неё мгновенно образовалось пустое пространство – люди невольно шарахнулись в стороны, стараясь держаться подальше от страшной колдуньи, сжигающей одним прикосновением.

Боровиков-Унху встал лицом к тотему, воздел руки и прокричал что-то на незнакомом языке, затем начал размеренно бить в бубен и, приплясывая, пошёл по кругу – от чаши к чаше, останавливаясь возле каждой и выкрикивая то ли заклинания, то ли восторги своему покровителю. Оперативники внимательно наблюдали за ним и за неподвижной Айлат через камеру дрона.

Боровиков-Унху успел так обойти площадку трижды, как вдруг произошло неожиданное.

– Пора! – убеждённо сказала вдруг Бортнюк и, прежде чем кто-либо сообразил, что она задумала, следователь быстро подошла к воротам капища и шагнула внутрь.

– Стой! – запоздало крикнул опомнившийся Рокотов и кинулся за ней. – Оставайтесь на месте, – успел он бросить своим подчинённым, дёрнувшимся было за командиром.

Лукошкин пожал плечами и вернулся к монитору, а Почкин некоторое время метался туда-сюда не в силах принять правильное решение – то ли слушаться, то ли нет. Наконец всё-таки подошёл к капитану, вздыхая и постоянно оглядываясь на ворота.

– Может, лучше пойти подстраховать, а? – с тайной надеждой спросил он.

– Сказано тебе: оставайся на месте, – отрезал Лукошкин. – Смотрим, наблюдаем. Если что, идём на