Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

* * *

Соболев и отец Алексей видели всю сцену из машины. Вадим запарковал её по другую сторону от ворот капища, и потому оперативники их до сих пор не заметили. Когда женщина-следователь исчезла в воротах, Соболев сказал:

– Пора, отче. Началось!..

– А не рано?.. – усомнился отец Алексей.

– Нет. Эта женщина… она следователь. У неё ордер на арест обоих шаманов. Может случиться непоправимое. Вам необходимо быстрее пройти туда. Я иду следом. Смотрите на меня и действуйте, отче!..

Они оба вышли из машины. Отец Алексей – прямиком внутрь двора, накинув капюшон плаща, смешался с толпой зрителей, и почти никто из них не обратил внимания на ещё одного новообращённого. Соболев же направился к оперативникам.

– Здорово, братцы! – окликнул он их.

– О, привет! – обрадовался Почкин. – А вы что здесь делаете?

– Да вот пришёл посмотреть на шоу, – усмехнулся Вадим.

– Боюсь, ничего хорошего мы не увидим, – проворчал Лукошкин. – Капитан Бортнюк пошла их арестовывать в одиночку! А товарищ майор кинулся следом… Вон, глядите на мониторе…

* * *

Рокотов не успел остановить безумную «амазонку». Альбина стремительно вошла в запретный семиугольник и приблизилась к танцующему шаману.

– Гражданин Боровиков, – громко и звонко произнесла она. – Я старший следователь следственного управления Бортнюк. Немедленно прекратите свои действия. Вы арестованы! Вот ордер.

Шаман, слегка опешивший от внезапного вторжения, однако быстро справился с удивлением, взял у Альбины копию ордера, посмотрел на текст, потом резко сжал бумагу в кулаке и отбросил. Комок ещё в воздухе вспыхнул ярким пламенем, будто пропитанный бензином, и на землю опустился лишь его пепел.

Бортнюк, как заворожённая, проследила за ним, открыла рот, чтобы что-то сказать, но кам резко приложил ладонь к её губам, потом легко, будто куклу, толкнул в грудь, и бедная Альбина оказалась прижатой спиной к тотему, а руки её против воли сами сплелись пальцами позади столба.

Всё произошло так быстро, что Рокотов, находившийся от них буквально в десятке шагов, ничего не успел предпринять. Он ещё шёл к тотему, когда на его пути внезапно появилась Айлат.

–Нун ытэн ке![32] – со зловещей улыбкой сказала она. – Но глупый! – добавила по-русски.

В следующий миг Андрей почувствовал, что земля уходит из-под ног, он падает навзничь, но при этом не может даже шевельнуться! Словно невидимый и прочный саван спеленал его руки и ноги, а также незримый кто-то крепко взял его, как куклу, и уложил на утоптанную сухую поверхность площадки.

* * *

– Ух ты ж, ёлы-палы! – воскликнул в этот же момент наблюдавший за происходящим через монитор Соболев. – Кажется, мой выход, ребята!

Оперативники тоже видели, что произошло с их командиром и тоже загорелись желанием вмешаться и прекратить безобразие. Но Вадим веско сказал:

– Парни, ждите! Если у меня… у нас не получится, тогда действуйте по обстоятельствам.

– Но там же… – начал было Почкин, однако Лукошкин неожиданно встал на сторону Соболева:

– Ждём, лейтенант! Приказ товарища майора!..

– Но он же…

– Я сказал: ждём!..

Соболев не слышал конца их перепалки, он уже был в воротах. До столба в центре двора оставалось не меньше пятнадцати метров. Он видел, что Боровиков-Унху снова двигается от чаши к чаше, только теперь в его руках огниво, которым он поджигает нефть. Он видел и Бортнюк, прижатую спиной к тотему и уронившую в беспамятстве голову на грудь. А ещё Вадим видел, что творит Айлат.

Она стояла на коленях над недвижным Рокотовым, держа руки над его лбом и животом и запрокинув голову к заходящему солнцу, что-то шептала одними губами. А в пространстве между её ладонями и телом майора, будто мелкие искорки, запрыгали красноватые огоньки.

Тогда Вадим глубоко вздохнул и вошёл в «темп». Он прекрасно понимал, что его не хватит надолго, что в запасе будет не более тридцати секунд, что потом он сам превратится если не в овощ, то в бессильное существо. Причём надолго!.. Но другого выхода он просто не видел.

Секунды растянулись в минуты. Панорама капища застыла, будто на фото, люди превратились в неподвижные манекены. И в этой сюрреалистической картине живыми оставались лишь Вадим, Айлат, вдруг посмотревшая в его сторону, да, как ни странно, Боровиков-Унху.

Кам продолжал двигаться, хотя и заметно медленнее. Он зажёг последнюю чашу на краю площадки и теперь приближался к тотему, к восьмой! Он даже не смотрел на Вадима – казалось, он его просто не видел. А вот Айлат видела, в её глазах читалась откровенная тревога, но она уже не могла прервать начатое действо над Рокотовым, как бы связанная с ним незримыми нитями то ли заклинания, то ли чего-то ещё более непонятного и мощного.

Соболев же, двигаясь в «темпе», преодолел пятнадцать метров и оказался возле тотема одновременно с Боровиковым. И тогда он безо всякого сожаления нанёс новоявленному шаману два точных, точечных, почти смертельных удара – в лоб и в солнечное сплетение, блокировав ему два главных нервных и энергетических узла, или чакры, – Аджну и Манипуру.

«Великий Унху», конечно, не ожидал – да и не успел бы – отразить удары. Он рухнул мешком к ногам Вадима, не издав ни звука. Соболев тут же вышел из «темпа» – и вовремя! Его шатало, голова кружилась, но всё-таки на ногах он устоял и даже не потерял ориентировки. Подобрал огниво, выпавшее из рук Боровикова, и оглянулся на Айлат.

Если бы шаманка захотела и смогла, она без труда разделалась бы сейчас с Соболевым. Но ей было не до него.

Вадим со странным, даже отстранённым, спокойствием наблюдал за финальной сценой этой невероятной битвы.

Отец Алексей не пропустил нужный момент! Когда Айлат, то есть Нэй-анки, конечно, сосредоточилась на своей жертве, священник сбросил скрывавший его плащ на землю и, вознеся перед собой распятие, шагнул в огненный круг, навстречу вставшему в полный рост древнему демону. Тело Рокотова у его ног показалось Алексею крохотным, и сам он будто стремительно уменьшался в размерах. Но то была просто психическая атака.

–Боже Вечный, избавивший род человеческий от пленения дьявольского,– полились, как святая вода на адское пламя, великие, бессмертные слова,– избави раба Твоего Алексия от всякого действа духов нечистых, повели нечистым и лукавым духом же и демоном отступить от души и от тела раба Твоего Алексия и не пребывать, ниже сокрыться в нём. Да бежать именем Твоим святым, и единородного твоего Сына, и животворящего твоего Духа, от создания рук Твоих…[33]

Айлат отшатнулась, как от удара, снова стала нормального роста. Но Нэй-анки не сдавалась.

Она широко раскинула руки, спустя мгновение,