Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

на её ладонях, на груди и на лбу вспыхнули ослепительные огненные шары, переливаясь всеми цветами – от красного до лилового. Несколько мгновений им понадобилось, чтобы налиться нестерпимой белизной, и тогда шары разом метнулись к отцу Алексею. Метнулись и лопнули. Расплескались мелкими брызгами и истаяли в темнеющем воздухе.

– Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, – твёрдо продолжал отец Алексей, – огради меня святыми Твоими ангелами и молитвами Всепречистой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии, Силою Честного и Животворящего Креста, святого архистратига Божия Михаила и прочих Небесных сил бесплотных; святого Пророка и Предтечи Крестителя Господня Иоанна; святого Апостола и Евангелиста Иоанна Богослова; священномученика Киприана и мученицы Иустины; святителя Николая архиепископа Мирликийского, чудотворца; святителя Льва епископа Катанского; святителя Иоасафа Белгородского; святителя Митрофана Воронежского; преподобного Сергия игумена Радонежского; преподобного Серафима Саровского, чудотворца; святых мучениц Веры, Надежды, Любови и матери их Софии; святых и праведных Богоотец Иоакима и Анны и всех святых Твоих, помоги мне, недостойному рабу твоему Алексию, избави меня от всех наветов вражьих, от всякого колдовства, волшебства, чародейства и от лукавых человек, да не возмогут они причинить мне некоего зла. Господи, светом Твоего сияния сохрани меня на утро, на день, на вечер, на сон грядущий, и силою Благодати Твоей отврати и удали всякие злые нечестия, действуемые по наущению диавола. Яко Твое есть Царство и Сила, и Слава Отца и Сына, и Святого Духа. Аминь!..

Нэй-анки уронила руки и попятилась. На её прекрасном лице проступил страх.

– Изыди, демон! – неожиданно гулким и мощным голосом произнёс отец Алексей. – Уходи туда, откуда пришёл! У тебя больше нет имени! У тебя больше нет тела! У тебя больше нет права находиться здесь!..

Нэй-анки издала почти звериный рык, тело её вдруг выгнулось дугой, повисло на миг в воздухе и упало рядом с телом Рокотова. Что-то мелькнуло в воздухе, на миг размыв по небосводу свет звёзд, потом тотем содрогнулся и треснул по всей длине.

Альбина, бездыханная, соскользнула по нему на землю и упала на бок. И тогда Вадим пнул ногой что есть силы восьмую чашу, опрокинув её прямо на изножье столба, а следом высек кресалом длинную жёлтую искру.

Тотем вспыхнул, словно загорелась не сырая нефть, а бензин или спирт. Пламя в считанные мгновения охватило его от основания до вершины. Многоголосый вой и крик покатился по капищу. Это очнувшиеся от заклятия или от страшного сна люди опомнились и бросились прочь, подальше от проклятого места.

А тотем продолжал гореть жутким бездымным пламенем, скрежетать, стрелять искрами и на глазах оседать, превращаясь в горку углей.

Вадиму ещё хватило сил оттащить от мерзкого костра так и не пришедшую в сознание старшего следователя, но потом и он рухнул в беспамятстве прямо под ноги подоспевшего отца Алексея.

Поэтому он не видел, как с последними языками пламени проступило на миг перекошенное в бессильной ярости лицо Нэй-анки, как заполнился двор оперативниками и бойцами отряда «Медведь», как подъехали несколько карет «скорой помощи» и разобрали бездыханные тела, и как капитан Лукошкин взял трубку радиотелефона и по закрытому каналу связи доложил:

– Операция завершена успешно, товарищ полковник. Жертв и разрушений нет. Пострадавшим и раненым оказана необходимая помощь.

Он выслушал ответ, осторожно положил трубку на аппарат и крикнул во всё горло:

– Отбой, парни! Все свободны!..

Эпилог

Усть-Манск, июнь, несколько дней спустя

Вадим шагнул под прохладные и надёжные своды Петропавловского собора, привычно перекрестился на главный иконостас и замер – послушать спокойную тишину. Он ждал отца Алексея. Священник не отходил от него целые сутки после приснопамятных событий, потому что Соболев был настолько слаб, что не мог даже пить. Отец Алексей поил его из детской бутылочки освященной водой из родника и читал, отчитывал своего ученика от остатков нечистых чар и от мелких тёмных сущностей, что всегда готовы привязаться, прилепиться к ослабленному физически и духовно человеку.

Сила духа и молодость помогли Вадиму быстро восстановиться физически, чего нельзя было сказать о душевном здоровье. Он стал задумчив, обстоятелен и неспешен в словах и поступках. Отец Алексей, глядя на заметно изменившегося ученика, только улыбался своей светлой и тихой улыбкой и качал головой, как бы соглашаясь с собственными мыслями. Он прекрасно помнил разговор с Вадимом всего пару недель назад и теперь был преисполнен уверенности, что Соболев полностью пересмотрел свою точку зрения, да и убеждения наверняка тоже.

– Здравствуй, Вадим, – прозвучал знакомый, почти родной теперь, голос за его плечом. – Как ты себя чувствуешь?

– Лучше, отче, гораздо лучше. Я как раз и пришёл вам об этом сказать. Вы были правы тогда…

– Это хорошо. Хорошо, что ты понял это сам. Это очень важно в первую очередь для тебя самого. Ты сейчас на распутье, и нужно выбрать правильный путь.

– Я уже выбрал, отче. Я очень скоро пойду по нему, но сначала завершу дела на прежнем. Негоже бросать незаконченное, особенно когда от этого зависят судьбы других.

– И это тоже правильно, Вадим. Это твой первый шаг на выбранном пути. С Богом!..

Соболев покинул храм с облегчением. Он опасался, что отец Алексей не одобрит его порыва, но вышло как раз наоборот! «Сколько же мне предстоит ещё узнать о себе?..» – пришла радостная мысль. «А вдруг Лена не признает меня таким?..» – появилась следом тревожная. «Не может быть! Любящие сердца всегда узнают друг друга! – успокоила её первая. – Лена – мудрая женщина. И она давно сделала свой выбор!..»

В таком светлом настроении Вадим и отправился в краеведческий музей. Он не стал делать предварительный звонок, рассудив, что если поступает правильно, то Ульяна Черных непременно будет на месте.

Так и вышло. Директор встретила его прямо на лестнице у входа в главную экспозицию.

– Добрый день, Ульяна Сергеевна, – сказал Соболев, пожал, а потом и поцеловал ей руку.

– Здравствуйте, Вадим Игоревич! – улыбнулась Черных, щёки её слегка порозовели, она опустила глаза. – Какими судьбами? Снова хотите посмотреть какие-нибудь раритеты?

– Наоборот. Хочу вернуть вам один из них.

Ульяна в первый момент не поняла, о чём речь, но тут же лицо её просветлело, а в глазах появился влажный блеск. Она порывисто взяла Вадима под руку.

– Идёмте, поговорим в другом месте!..

Едва за ними закрылась дверь директорского кабинета, Черных дала волю чувствам.

– О господи! О чём вы думали, Вадим?! Я читала в «Ведомостях» о… разоблачении группы мошенников-сектантов – огнепоклонников, так там было написано!.. И вы там тоже упоминаетесь как непосредственный участник, остановивший шабаш. Но это же безответственно, Вадим Игоревич! Вы вели себя как…